И потому ни суета медперсонала, менявшего пропитанные мазями повязки, ни громогласные распоряжения Долгоносова так и не сумели вырвать меня из забытья.

Сон замечательная вещь, сон без кошмаров хорош вдвойне. У сна есть лишь один недостаток: рано или поздно человек просыпается. Или это его достоинство? Пожалуй, всё зависит от обстоятельств пробуждения.

Вот и я, проснувшись, не спешил открывать глаз, а принюхивался к наполнившим палату ароматам и решал: к лучшему моё пробуждение или совсем даже наоборот.

Нет, с самочувствием, как ни странно, оказался полный порядок — ничего особенно не болело, только ощущалась слабость во всем теле, — дело было совсем в другом…

— Ну, наконец, очнулся! — с облегчением произнесла Катя. — Чай будешь?

— Не откажусь, — открыл я глаза, решив, больше не изображать из себя спящего. Кроме сидевшей на стуле у кровати девушки в комнате никого не оказалось.

Девушка свинтила крышку с термоса и налила полный стакан чая.

— Только у нашей бумаги такой неповторимый чайный вкус? — принюхался я. Чай в пакетиках — такая бурда! Ко всему в Приграничье привык, к этому — нет.

Но на деле волновало вовсе не качество напитка, а присутствие в комнате Сёстры Холода. Как ни крути, в первую очередь Катя являлась именно валькирией и только потом моей бывшей подружкой. Ладно, пока я в госпитале, опасаться нечего…

Но нечего ли? Больница-то находится аккурат посереди контролируемого Лигой района.

— Ты так хорошо разбираешься в чае?

— Нет, просто не нравится бумажный привкус. — Я сделал небольшой глоток и отставил стакан на тумбочку рядом с кроватью. А ещё мне в этом чае не понравилась лошадиная доза снотворного. Аж скулы свело. — Остынет, допью.

— Как хочешь. — Девушка подняла с пола пепельницу и достала из кармана висевшей на стуле куртки пачку сигарет. — Чувствуешь себя как?

— Нормально себя чувствую, нормально, — почти не слукавил я, стараясь не обращать внимания на скребших на душе кошек.

И дело было даже не в том, что меня невыносимо куда-то тянуло, просто разглядел на Катиной куртке изображение серебряной совы.

Сова — знак Ночных. Будь это комар с набухшим от крови брюшком или даже растопыривший лапы чёрный паук, у меня бы ещё остались хоть какие-то сомнения в причастности Кати к этому делу. Но нет же — сова!

А значит, ничего не было случайным — ни наша встреча в «Сан-Тропезе» перед выходом в рейд, ни подарок. «Комариху» или «Чёрную вдову» ещё могли использовать вслепую, одну из Ночных — нет.

Всё она знала. Всё!

— Точно нормально? — пристально уставилась на меня Катя.

— Да. Ты как здесь оказалась?