Теперь можно не суетиться, даже если и тормознут, ничего не докажут.
Ходу!
Домой добрался без новых приключений на свою пятую точку. Если дружинники и устраивали облаву, со мной они благополучно разминулись. Спустившись к себе, я первым делом стянул ботинки, вытряхнул из них снег и придирчиво осмотрел плащ.
Помимо одного длинного разреза и трёх узких дыр, он оказался весь забрызган хлеставшей из рассеченной артерии кровью. Самому от таких пятен точно не избавиться; придётся на чистку нести. Ну да не беда, в прачечной и зашьют заодно.
Скидав грязную одежду прямо у порога, я отпил воды из трёхлитровой банки и осмотрел порез под коленом. Ранка уже затянулась и не беспокоила, а вот джинсы в отличие от кожи требовали штопки.
Но джинсы — это ерунда, а что со «Сферой Безветрия»?
Выпростал из-под рубахи цепочку с отводящим пули амулетом, я пристально всмотрелся в кусочек кварца и выругался. Камень оказался мёртв, в нём не ощущалось ни малейшего биения магической энергии. Перегорел, зараза.
Плохо, но это всё уже завтра…
Горестно вздохнув, я кинул трофейную пирамидку на коробку с тушенкой, сунул нож под раскатанный матрац и отрубился ещё раньше, чем голова коснулась подушки.
Утро началось с головной боли. Она накатывала волнами, колючими иголками прорывалась в серую хмарь сна и разрывала её в клочья. Несколько раз я просыпался, пил холодную воду — благо, с вечера поставил трёхлитровую банку рядом с матрацем — и засыпал снова. Скорее даже не засыпал, а забывался в беспокойной полудреме. Снившаяся всё утро ерунда выветривалась из головы, стоило лишь открыть глаза, а делать это приходилось частенько, поскольку нашарить рукой трёхлитровку вслепую никак не получалось.
Странно, вроде старался на одном и том же месте оставлять.
Плохо-то как! В голову словно запустили сотню маленьких ежиков, которые при любом движении начинали с бешеной силой носиться, скакать и вертеться внутри черепа. С животом дела обстояли ничуть не лучше — к горлу то и дело подкатывал комок тошноты.
Окончательно проснувшись, я сел и хлебнул воды, пытаясь смыть остатки мерзкого привкуса.
Помогло мало. Наоборот, вода с похмелья показалась сладковатой; живот вновь скрутило.
Нет, надо с алкоголем завязывать. Определённо надо.
Я поднялся с матраца, вышел из комнаты и в одних трусах поплёлся к умывальнику. Стены коридора плавно покачивались, в голове мягко шелестело чье-то неразборчивое бормотание. А сосредоточишься — вмиг пропадает.
Ерунда какая-то. До белочки не мог допиться, так чего крыша-то едет?
От ледяной воды из-под крана заломило зубы. Я сунул два пальца в рот, и меня вырвало непереваренными остатками вчерашней картошки и желудочным соком.