— Не раскисай раньше времени! — подбодрил меня колдун, выудил из мешка обогревательный артефакт и с неприкрытым сожалением вырвал лист из своего многострадального журнала. — Давно хотел поэкспериментировать со стылой лихоманкой да никак не получалось.

— Иди ты! — выдохнул я и послал его далеко и надолго.

Не лечится стылая лихоманка и точка. Нечего из меня подопытного кролика делать.

И тут меня проняло по-настоящему.

Это всё! ВСЁ.

Странная штука человеческая психика. До этого я как-то не до конца осознавал близость смерти. Казалось, закрою глаза, пять минут посплю, и всё образуется само собой. Рассосется.

А вот предложение Жана «поэкспериментировать» напрочь выбило из колеи. В голове зашумело, перед глазами появилась серая пелена.

— Я серьёзно, — продолжил колдун свою непонятную игру. Скатав из листа трубочку, он провёл по ней мизинцем, совсем без усилий ткнул в шар, и бумага вдруг легко прошла сквозь покрытую патиной медь.

— Но стылая лихоманка не лечится же? — Макс завороженно наблюдал, как через трубочку в кипяток начинает переливаться содержимое обогревательного артефакта. Вода забурлила и стала мутно-красной.

— Лечится всё, — уверенно заявил Жан и, поставив кружку на пол, накрыл её журналом. После отошёл к двери и выкинул шар на улицу; мгновенье спустя там бесшумно полыхнуло ослепительное пламя. — Просто пока никому не попадался пациент в таком состоянии. Знать бы ещё, как тебе проснуться удалось.

— Кошмар приснился, — честно сознался я.

— Повезло.

— Не то слово.

— А что это за болезнь такая? — Ветрицкий к этому времени немного успокоился, но всё же уселся в самом дальнем от меня углу.

Боится заразы. И правильно делает. Я бы тоже боялся.

— Интересная болезнь. Возбудителя найти не удалось, поэтому решили, что причины её чисто магические, — просветил парня Жан и сразу одёрнул меня: — Рукав не опускай! — После развернул полотняный сверток и начал внимательно изучать заточку похожих на скальпели блестящих ножей. — После долгого нахождения на холоде человек засыпает в тепле, а к утру превращается в кусок льда.

— Почему?

— Есть мнение, будто внутренние токи энергии перестраиваются таким образом, что начинают замораживать тело. — Наконец одно из лезвий удовлетворило старика своей остротой, и он сунул клинок в огонь.

— Вы что это делать собрались? — забеспокоился я. Как-то нехорошо он на мою руку поглядывал.

— Резать, — спокойно ответил колдун, убрал журнал и опустил успевший докрасна раскалиться нож в кружку. Раздалось шипение, и по узкой стальной полоске забегали прозрачные язычки пламени.