Ворон первым поспешил вслед за мной и на ходу хрипло выдохнул:

— Ты что сделал-то?

— Ауры приглушил. Теперь вампиры нас часа три найти не смогут.

— А потом?

— Потом смогут, если не оторвёмся.

Дальше шли молча. Снег валил, не переставая; ветер раскачивал деревья; ветви так и норовили, неожиданно вылетев из темноты, хлестнуть по глазам. Мы вытянулись в цепочку и время от времени менялись местами — постоянно первым ломиться через сугробы ни у кого не было сил.

Я закоченел, ноги еле шевелились, хриплое дыхание, должно быть, разносилось на весь лес. А сам лес, казалось, не кончится никогда. Начало зарождаться нехорошее подозрение, что нас угораздило заблудиться, но тут чащоба наконец поредела, и через несколько минут мы вывалились на опушку.

Но толку-то?

На открытом пространстве не сдерживаемый больше деревьями ветер с жутким воем нёс настоящие волны снега, и ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки.

— Куда? — прикрываясь ладонью, просипел Макс.

— Туда, — махнул Ворон направо, — дорога на Лудино там должна быть

И точно: на хутор с дороги налево свернули, с просеки в лес тоже. Теперь, выходит, нам направо.

Идти по полю оказалось куда трудней, чем по лесу. Ветер жалил и сильными порывами едва не сбивал с ног. Мы брели через глубокий снег, падали, помогали друг другу подняться и тащились дальше.

Непонятный шум донёсся до меня минут через двадцать. Замерев от неожиданности на месте, я повернулся спиной к ветру, развязал ушанку и прислушался, но различил лишь вой метели.

— Эй! Слышите что-нибудь? — крикнул тогда, нагоняя остальных.

— Ветер свистит, — проорал в ответ Макс.

Я завязал ушанку и отправился нагонять остальных.

Свист ветра немного стих, но странный гул никуда не делся. Наоборот, едва различимый вначале, теперь он монотонно ввинчивался мне в голову, будто акустическое сверло. Начало даже казаться, что источник звука постепенно приближается.

— Коля, ничего странного не слышишь? — остановил я Николая.

Парень отмахнулся, мы зашагали дальше, и тут где-то неподалёку мигнул отблеск непонятного сияния — будто сквозь вьюгу посветил прожектор. Свечение вспыхнуло, тотчас пропало и больше уже не появлялось, но на сердце стало как-то неспокойно, и отмахиваться от дурных предчувствий я на этот раз уже не стал.

Зажмурился, постарался почувствовать, нет ли впереди чего-либо магического, и вот тогда…

Вытянутое полотнище непередаваемого молочно-зелёноватого оттенка медленно плыло над землей нам навстречу. Оно не было однородным — размытые человекоподобные фигуры ненадолго вырывались из общей вязкой массы и снова сливались с ней, вновь вырывались и снова сливались.