Собираясь группами, любители пошутить пытались заглянуть в девичьи комнаты и запечатлеть прелестниц, чтобы после порадовать чудо-снимком. Понятно, сами студентки рассматривать себя на кривых чарографиях не желали и потому награждали гогочущих парней воплями, криками и ушатами заклинаний. Студенты в ответ хохотали, словно взбесившиеся виверны, и выбирали комнату новой жертвы.

Зато в моей башне было тихо и спокойно, так что я даже на миг загрустила.

Отрез ткани я купила в Котловине. И теперь крутилась перед зеркалом, примеряя почти готовое темно-синее платье. Пришлось потратить на него несколько вечеров, зато сберегла сины! Конечно, я бы предпочла что-то более светлое или яркое, но на окраине носят практичные расцветки и плотные ткани. И даже для праздника шьют такие платья, которые можно надеть и после Зимней ночи. Единственная уступка жителей окраины — это множество блестящих ниточек, которые мы вешаем на шею или заплетаем в волосы. Свои кудри я расчесала и заколола с одной стороны. Я выглядела хорошо, но… Но для Котловины.

А здесь, в Бездуш, все иначе. И стоило вспомнить хотя бы платье Ари, как настроение стремительно падало до уровня бездны. А ведь подруга притащила меня в один из самых доступных по меркам столицы магазинов!

Я решительно насупилась, не позволяя себе огорчаться. В конце концов, это всего лишь платье! Ну да, мой первый бал. Ну так что же? Что я там не видела?

«Ничего я там не видела», — любезно подсказал вредный внутренний голос. Я велела ему убираться подальше и снова всмотрелась в медленно поворачивающееся зеркальное отражение. Мне идет синий цвет! И клиновидная юбка красиво разлетается при движении! А на лиф я прикреплю тетушкину брошь! Да!

Мне почти удалось себя убедить, когда в окно ударился камушек. Я удивленно выглянула: неужели кто-то из академических насмешников добрался и до меня?

В воздухе плыл сверток, привязанный к парящему воздушному змею. Зачарованный посланник медленно поднимался вверх, пока на уровне моих глаз не зависла круглая коробка. Я дернула створку, получила порыв ветра в лицо и затащила подношение в комнату. Змей величественно хлопнул бумажными крыльями и унесся в зимнее небо.

А я поставила коробку на пол, осторожно развязала золотой бант и открыла крышку. Под тонкой бумагой лежало что-то лилово-голубое, нежно мерцающее, гладкое, воздушное и невыносимо прекрасное. Я потянула это наружу и ахнула. Святой Фердион! Да это же… платье! Мне? Даже не глядя на бирку известного портного, я понимала, что вещь баснословно дорогая.

— Это, верно, ошибка, — пробормотала я, поглаживая шелк и капельки блестящих камушков. Но ведь кто-то запустил подарок именно под моим окном! Не Аодхэну ведь прислали эту красоту! В башне я одна-единственная девушка! — Точно ошибка! Но я ведь могу его хотя бы примерить? А потом сразу сниму и обратно в коробку! Только примерить!