Я, кажется, хочу врасти в нее. Заполнить собой целиком. Хочу быть единственным… И навсегда. Дикие, невыносимые желания. Ревность, ярость и что-то еще — непонятное, неизведанное — грызут изнутри, по куску отдирая живое мясо… Еще толчок… Еще!

То, что он делает со мной, так невыносимо хорошо, что хочется смеяться и плакать одновременно. Не хватает лишь одного — слов.

Мир взорвался, мое тело дрогнуло от сладких спазмов. Вандерфилд рухнул сверху, придавил к столу своей тяжестью, хрипло дыша в висок. Я облизала сухие губы, пить хотелось неимоверно. Интересно, есть заклинание, способное доставить сюда кружку воды? И пирожок с мясом желательно!

Губы сами собой растянулись в улыбку, настолько мне было хорошо. Теперь все образуется. Все наладится. Мы все преодолеем, мы вместе… Я открыла рот, чтобы сказать что-то важное. Главное…

— С Клиффордом ты тоже просишь еще и еще?

Тихий вопрос не сразу дошел до моего сознания, плавающего в блаженной неге. А когда я поняла…

Отпихнула от себя парня, скатилась со стола, подобрала юбку. Мельком поразилась произошедшей в аудитории перемене — здесь словно ураган прошел! Но мне на это было совершенно наплевать. Одежда измялась, на ткани пыль и грязь… застегнула рубашку, жакет. Криво, половину пуговиц пропустила. На голове и вовсе, наверное, гнездо… Да и в бездну! Вскинулась. Эш успел застегнуть брюки и смотрел, нахмурившись. Подошла и с размаха двинула ему кулаком в живот. Вандерфилд вытаращил глаза и согнулся, явно не ожидая такого:

— Какого…?

— Это тебе ответ! — рявкнула я.

— Тина!

— Не приближайся ко мне! Я тебя ненавижу!

— Врунья!

— Мерзавец!

— А ну стой!

За спиной снова что-то заискрилось, но разбираться я не стала. Выскочила за дверь и понеслась к галерее, прижимая к боку куртку. В горле першило — то ли от страстных криков, то ли от невыплаканных слез. Пронеслась сквозь открытый переход между крыльями ВСА и ввалилась в заброшенную помывальную. Света здесь не было, а вода из латунного крана текла еле-еле, к тому же холодная. Но я смогла привести себя в порядок и остудить пылающие щеки. Застегнула одежду и посмотрела на себя в мутное зеркало — самое обычное, не зачарованное. В свете луны отражение было бледным и немножко диким. А стоит взглянуть на мои губы, и сразу понятно — их целовали. Да еще как!

Провела по губам тыльной стороной ладони, словно надеясь стереть следы страсти. Какой там! И, вздохнув, снова сунула руки под тоненькую струйку воды.

— И все-таки Вандерфилд редкостный гад! — пожаловалась я своему отражению. — То хочется поцеловать, то прибить… Прибить как-то чаще!