— Ты в порядке? — спрашивает он, уже тише.

— Да, — отвечаю слишком быстро, и сама это слышу, но внутри всё сбито, дыхание не слушается, мысли рвутся, и ни черта я не в порядке, когда он стоит так близко.

Он смотрит на меня ещё секунду, и в этом взгляде есть не просто проверка, он смотрит глубже, словно пытается прочитать то, что я сама стараюсь удержать внутри. От этого становится сложнее держать лицо, сложнее стоять спокойно, потому что ощущение его внимания слишком плотное, слишком направленное.

Потом он всё же отступает, даёт пространство, но это ничего не меняет. Его присутствие остаётся, не как давление, а как что-то надёжное, ощутимое, и я вдруг слишком ясно понимаю, что он действительно встал между мной и этим человеком. Не формально. Не для вида. По-настоящему.

И от этого внутри снова всё сбивается, сильнее, чем должно.

Я уже собираюсь вернуться к Луне, когда Крейден говорит за моей спиной спокойно, почти лениво:

— Завтра у нас тренировки, — говорит Крейден за моей спиной спокойно. — Если ты, конечно, не забыла.

— Не забыла, — отвечаю, оборачиваясь. — Я редко что-то забываю.

Он окидывает взглядом бокал у меня в руке, потом снова смотрит в лицо — уже внимательнее, тяжелее.

— А ты, значит, пьёшь, сидишь тут… — голос остаётся спокойным, но в нём появляется насмешка. — Уверена, что завтра вообще сможешь стоять на ногах?

— Не переживай за меня, — говорю. — Я с тобой и нетрезвая справлюсь.

Секунду он держит взгляд, будто решая, что ответить, а потом смеётся, низко, коротко, вслух, в этом смехе нет мягкости, он мужской, тёплый и в то же время опасный. Он делает шаг ближе, слишком близко, и я снова чувствую это давление, не руками и не угрозой, а самим его присутствием.

— Ты так уверена во всём, — говорит он медленно, глядя сверху вниз, — что совсем не боишься, что падать будет больно.

Его взгляд на миг скользит ниже, и смысл становится прозрачным.

— Особенно для той части тела, на которую ты приземлишься.

— Падала и хуже, — отвечаю с тихим, коротким смешком. — И, как видишь, жива.

Он приподнимает бровь, и в этом движении уже нет удивления — только интерес.

— Тренировка ещё не началась, — произносит он медленно, — а ты уже умудряешься оказаться в центре моего интереса.

Крейден наклоняется ближе, чтобы я услышала каждое слово.

— Завтра я тебе за это непослушание устрою такие тренировки, что ты забудешь, как спорить.

— Посмотрим, — говорю спокойно. — Я не из тех, кто сдаётся.

Он выпрямляется и делает шаг в сторону, пропуская меня.

— Я уже заметил, — бросает он. — Только ты ещё не до конца понимаешь, с кем связалась.