И в этот момент становится очевидно, если сейчас просто прикажу, она сломается не снаружи, а внутри, а такие потом не подчиняются, они либо уходят, либо взрываются.

— Хорошо, — говорю наконец, голос остаётся жёстким, но уже без удара, — хочешь тренироваться?

Она напрягается, ждёт продолжения.

— Тогда ты будешь тренироваться со мной.

Я вижу, как в её глазах мелькает понимание, она считывает это мгновенно, не как шанс, а как вызов. И внутри проходит короткая, холодная усмешка, я устрою ей такие тренировки, что она сама попросит остановиться, ни пустошей, ни ножей, ни упрямства.

— Ты думаешь, ты меня напугал? — говорит она. — В Хардане мужчины меня никогда не жалели. Никогда.

Её голос хриплый, но ровный.

— После тренировок я приходила домой вся в синяках. Иногда еле шла. Иногда не могла поднять руки.

Она смотрит мне прямо в глаза.

— И это меня не остановило.

Что-то во мне сдвигается, взгляд меняется, больше не сверху вниз и не как на проблему. В нём появляется то, чего не собирался показывать, тихая, тяжёлая жалость, и вместе с ней поднимается другое, жёсткое, почти злость на этот мир. Она ловит это сразу.

— Не смотри на меня так, — резко говорит она. — Не надо меня жалеть.

Медленно поднимаю руку и почти машинально убираю прядь волос с её лица, движение выходит слишком мягким для того, кем я обычно бываю.

— Кайра, — говорю тише. — Жить можно по-другому.

Она замирает, смотрит на меня, и дыхание у неё на долю секунды сбивается.

— В этом городе, — продолжаю я, — в моём городе… это возможно.

Мы смотрим друг на друга слишком долго и слишком близко, и в этом молчании напряжения больше, чем в драке.

— Хорошо, — говорит наконец. — Я согласна. На тренировки с тобой.

И в этот же момент, по её глазам становится ясно, мысль уже сформирована, тихая, упрямая, она не сдастся, справится, чего бы это ни стоило. Я выпрямляюсь и протягиваю ей руку.

Она смотрит на неё долго, с подозрением и вызовом, словно проверяя не жест, а намерение за ним, и только потом кладёт свою ладонь в мою. Прикосновение отзывается сильнее, чем ожидалось. Я тяну её вверх легко, без усилия, и на секунду расстояние между нами исчезает.

— Сегодня осматривай город, — говорю уже спокойнее. — А завтра начнём.

Она сразу ловит момент.

— Значит, ты будешь брать меня с собой в пустоши? — спрашивает прямо. — Не только тренировки. Рейды.

— Если докажешь, что способна постоять за себя, — отвечаю. — Тогда подумаю.

— Я докажу.

Смотрю на неё, качаю головой и выдыхаю сквозь зубы:

— Боже… да ты невозможная.

И, против воли, уголок рта всё-таки дёргается вверх.