— Думаешь, я поверю? — произносит тихо. — Все вы сначала обещаете. А потом берёте.

Она смещает клинок и делает шаг вбок, пытаясь увести линию атаки. Я просто шагаю следом, ровно туда, где ей нужно пространство, без резкости, без попытки перекрыть или схватить, оказываюсь слишком близко, чтобы это можно было принять за случайность. Она замирает на долю секунды, затем пробует снова, шаг назад, меняется угол плеча, нож поднимается выше, дыхание всё ещё под контролем.

Наклоняю голову, наблюдая за движением лезвия, и усмехаюсь едва заметно.

Одним клинком.

Она действительно думает, что этого достаточно.

Она снова смещается, и на этот раз расстояние сокращается сильнее, без давления и без касания, просто выталкиваю её назад, сантиметр за сантиметром, пока холод бетона не подбирается слишком близко к её спине.

Хищник не нападает.

Хищник не даёт уйти.

— Ты в пустошах, — говорю лениво. — И ты прекрасно понимаешь, что здесь долго не живут в одиночку.

Она поднимает подбородок, дыхание остаётся ровным, но в плечах появляется жёсткость, та самая, что предшествует броску.

— Мне не нужна защита, — шипит она, как предупреждение.

Я делаю ещё полшага, и между нами почти не остаётся воздуха. Чувствуется тепло её тела, видно, как кожа реагирует быстрее, чем разум, как напряжение проходит по ней волной.

— Нужна, — отвечаю спокойно. — Ты просто ещё не видела, как выглядит настоящая защита.

— Я справлюсь сама, — усмехается она зло, не опуская клинок.

Задерживаю взгляд на её глазах дольше, чем требуется. Смотрю медленно, внимательно, без давления — как смотрят на того, кто готов броситься, но ещё не решил, укусить или отступить.

— Каждой женщине в этом мире нужна защита, — говорю низко. — Даже если она дерётся лучше половины мужчин.

— Я не каждая!

Тигрица, прижатая к стене, но всё ещё готовая рвать.

Уголок моего рта едва заметно приподнимается.

— Я это уже понял.

Взгляд задерживается на ней дольше, чем нужно, без попытки скрыть интерес и без желания отвести его, медленно и внимательно, так смотрят, когда уже оценили добычу, но ещё не решили, взять сейчас или дать ей сделать лишнее движение. Она ловит это мгновенно.

— Убери этот взгляд, — бросает зло. — Ты смотришь так, будто уже решил, чем всё закончится.

Я не спешу отвечать. Просто делаю выдох — ровный, спокойный. Глаза не отпускают её ни на секунду.

— Если бы я хотел тебя сломать, — говорю тихо и властно, — ты бы уже не стояла здесь. Я бы не разговаривал. Не давал тебе пространства. Не ждал.

Она усмехается холодно, почти презрительно, и бросает мне в лицо: