Или, что более вероятно, он уже является не физическим объектом в моей новой голове, а своего рода программным отпечатком, цифровым призраком, проекцией моего прежнего интерфейса прямо в мое визуальное восприятие. Похоже, что мы с ним теперь являемся единым целым.

Конечно, это мои дикие предположения, но это могло бы объяснить всё. Чип был частью меня, как и нейросеть. А она считывала мои намерения, мои запросы — даже такие простые, как желание узнать точное время. И она отвечала тем способом, к которому я привык за годы взаимодействия в виртуальных средах — компьютерным интерфейсом.

Только теперь этот интерфейс проецировался не на экран монитора, а прямиком в мое сознание, накладываясь на видимую реальность. Получалось, я ношу в себе кусочек будущего. Не устройство, а его суть, его функцию. Это была не магия и не божья воля, а вышедшая из-под контроля передовая технология, результат невероятного эксперимента, последствия которого никто не мог предсказать.

От этой мысли по коже побежали мурашки. Страх постепенно начал отступать, сменяясь жгучим, всепоглощающим любопытством. Если весьма продвинутая нейросеть (а Гордеев рассказывал о её функциональных возможностях) работает здесь и сейчас, в 1979 году, на что еще она способна? Сможет ли она… помочь мне адаптироваться и защитить себя в этом чужом и опасном мире?

Я украдкой взглянул на цифры в углу моего зрения. 15:41 05.09.1979 г. Минуты тихо текли, напоминая, что время не остановилось. Я попытался сосредоточиться, мысленно «прощупав» этот новый, призрачный интерфейс.

«Что еще ты умеешь? — спросил я безмолвно. Покажи меню. Вызови справку. Проведи диагностику».

Но ничего не происходило. Цифры даты и времени неподвижно висели на своем месте, ничуть не меняясь и не реагируя на мои внутренние запросы. Видимо, помимо моего сильного первоначального желания узнать точную дату, на большее у нейросети пока не хватало ни данных, ни мощности, или же я просто не знал, как правильно с ней взаимодействовать.

Она была словно сложный гаджет, у которого я интуитивно освоил лишь одну функцию — включение часов, да и то чисто случайно. Жаль, что спросить было не у кого. Руслан Гордеев, гениальный создатель этой штуки, остался где-то там, в другом времени.

Машина оперативников, меж тем, уже сворачивала на знакомую улицу. Я узнал массивное серое здание моего (точнее, Родиона Гордеева) НИИ. Коля ловко припарковался у самого входа.

— Ну, вот ты и дома, кудесник, — обернулся назад Николай. — Работа сделана на отлично! Отдыхай, дружище! Ты нам очень помог!