Девочка шустро схватила угощение и снова нырнула под одеяло, словно мышка в уютную норку.

— Гулять тебе надо, — дрогнувшим голосом сказал Колька. — Солнышко на улице. А солнышко — оно полезное.

— Не в чем ей гулять, выросла из обувки, другой нет, — неприязненно сказала мать. — Рыба, хлеб — откуда?

— Достал, — буркнул Колька.

— Воровать начал, — горько улыбнулась мать. — Не удержался.

— Достал, — упрямо повторил Колька. — Верке кушать надо. Она маленькая, ей расти да расти. И вы бы, маменька, тоже доставали б. Вон тетки с Сапуновской фабрики каждый выходной на Сенной с ситцем стоят. Выносят понемногу на себе и меняют на еду. И ваши с Трикотажки то ж самое делают. Хоть малый, а прибыток.

— Николай!

Женщина распрямилась, и словно сталь в темных глазах сверкнула.

— Я — шанинка! Ни одна курсистка до воровства не опустится! Ничего у меня не осталось, кроме чести, но честь свою не продам! И не смей осуждать мать!

Колька опустил голову, чтоб спрятать ответный блеск в глазах. Теперь, взрослым умом, он ее хорошо понимал. Шанинка. Слушательница знаменитых шанинских женских курсов, где царили свободомыслие и сострадание к нуждам рабочего класса. После переворота потерявшая свое положение, попавшая на самое дно жизни, где ее этот самый рабочий класс обворовал, а теперь притесняет и унижает. Да, может, у нее честь. Только уносить с фабрики наверняка не позволяют работницы. Сами уносят, ей не дают. Работницы с Болотного конца все передружились-породнились, а она — чужая. И никого не разжалобливают ее порядочность и сочувствие страданиям рабочего класса. Жестокое, голодное время.

— И не водись с местной шпаной, сколько раз тебе запрещала! Это они тебя на кривую дороженьку толкают!

Колька распрямился. Погладил сестренку по голове.

— Вы все же сварите рыбу, мама. Она честно добыта, сами ночью ловили. И хлеб честный, мы его на торгу кое на что наменяли. И сменили б вы работу, мама, не место вам в цеху.

— Что?

— На Сапуновке, говорят, старых инженеров вернули. Без них не справились. И на Трикотажке вернут, фабрике без грамотных специалистов никак, рабочий комитет не справляется с технологическими процессами. Сходили бы, попросили за себя. Старые инженеры наверняка вашу фамилию помнят, пристроят в контору, все не в цеху пылью дышать. И паек получше и вовремя.

— Я — шанинка, никому в ноги не кланялась и не буду!

— А Верку как растить?

Мать сердито сверкнула глазами, но промолчала. Колька еще раз погладил сестренку, вздохнул и побрел к выходу. Кто его самого будет кормить и растить, он не упоминал. Зачем? Верка маленькая, а он уже взрослый, сам должен справляться.