Я дал мама́ ознакомиться с материалами, которые подполковник Воронцов собрал на великих князей по своим каналам. Она, правда, была несколько шокирована тем, что я разрешил слежку за ними вопреки указу императора… Из документов следует, что основным источником слухов о прогерманской позиции императрицы Александры Федоровны и её стремлении заключить сепаратный мир с Германией и является сам князь Николай Михайлович. Более того, его в этом поддерживают практически все великие князья, обиженные на моего брата… Император не любил, когда они докучали ему своими нелепыми просьбами о назначениях своих фаворитов, но опасался обидеть кого-нибудь из родственников. С учреждением регентства они пытаются оказывать давление на меня, но получают вполне обоснованные отказы. Видимо, их терпение кончилось, ибо я получил недвусмысленный намек. Во время визита в Царское Село Аликс передала мне подарок от великого князя Бориса Владимировича. Вот этот портрет… — Михаил Александрович достает из сафьянового футлярчика небольшой овальный медальончик в обрамлении, насколько я понимаю, бриллиантов, с подвеской в виде императорской короны и передает Келлеру рассмотреть поближе. — Даритель объяснил, что вещица антикварная и, не имея возможности лично преподнести, попросил Александру Фёдоровну при случае передать медальон мне. На изображенную персону она внимания не обратила…
— Да, ваше императорское высочество, намёк более чем прозрачный. Император Павел? — Фёдор Артурович, нахмурившись, передает «подарок» Павлову.
— Тэк-с, своеобразная чёрная метка. Ну, «синдром табакерки» мы в состоянии излечить, не так ли, Денис Анатольевич? — интересуется академик.
— Да. Личная охрана переводится в усиленный режим. Сразу после совещания отдам приказ также усилить тревожную группу в батальоне и привести в готовность для срочной эвакуации бункеры, — приходится говорить двусмысленно, Потапову, несмотря на всё, не стоит знать о дачах-схронах в Петровском парке. — Единственная просьба — сократить визиты до самого минимума.
— Все аудиенции были даны в Петрограде. — Невесело усмехается великий князь. — Сначала прибыла делегация из Думы, возглавляемая Родзянко. Требования те же — ответственное министерство, право назначать министров и так далее. Но проскочили и новые нотки: своей властью прекратить полицейский произвол. Очевидно, это связано со слухами о судебном процессе по делу об отравлении генерала Поморцева. И о поручении провести ревизию в «Военпоставке» Второва. Этим должен заняться сенатор Гарин…
— Прошу покорнейше извинить, ваше императорское высочество, — Потапов вежливо прерывает регента. — В контрразведке ещё весной этого года была создана специальная следственная комиссия по борьбе с саботажем и экономическими диверсиями. Возглавил её генерал-майор Батюшин. В ходе одного из расследований были проведены обыски в конторах Нобеля, Международном и Внешторгбанке, обнаружено много интересных документов вплоть до предвоенных циркуляров германского генштаба, а также письмо-инструкция от господина Варбурга. Арестованы банкиры Животовские, Рубинштейн, промышленники Шапиро, Раухенберг, Бабушкин, Гепнер, Добрый и еще много других… Из протоколов допроса явствует, что одни обваливали рубль, чтобы вызвать рост цен, другие искусственно создавали дефицит продуктов в разных местах. Всё делалось по наущению думских деятелей, которые потом натравливали своих прикормленных газетчиков, вызывая недовольство населения и забастовки рабочих. Список там внушительный, всем можно предъявить обвинения в предательстве и работе на вражескую разведку. Документы, точнее, копии, я на всякий случай привез с собой…