И только в тот момент, когда он, насмотревшись на мой упрямо бьющийся даже в его руках орган, начал его рвать пополам… сердце взорвалось.

Врага разорвало на куски. Меня разорвало на куски. Всё вокруг залило и заплескало нашей с ним кровью. Разбросало вокруг части наших тел. Моя голова отлетела в сторону, ударилась обо что-то, отпрыгнула раз, потом ударилась ещё и ещё отпрыгнула. Раз, другой. Потом прокатилась и, наконец замерла.

А я продолжал быть в сознании. И, больше того: наконец, получил возможность пользоваться своей Силой. Я сумел почувствовать Воду вокруг.

А дальше… Ну, что дальше? Дальнейшее — дело техники. Сконденсировать и собрать воду вокруг. Поглотить и растворить в этой воде набор нужных мне веществ и микроэлементов. Сформировать тело, приставленное к голове. Подняться на, пока ещё, водяные ноги. Раскинуть в стороны, пока ещё, водяные руки. Запрокинуть голову к небу и… заорать!

Заорать, выплёскивая весь негатив, всю боль, весь ужас, всю злость, всю свою ярость.

— Mein Herz brennt!!! — не знаю, патология это, перекос, профдиформация артистическая или ещё что, но… из песни слова не выкинешь — я проорал именно это. Классическим голосом Тиля. От всей души, изо всей мочи, вложив в этот крик-пение всю гамму своих эмоций.

А потом… потом моё сумасшествие продолжилось. Невозможно несколько месяцев подряд изображать Рамштайн, исполнять их песни, воспроизводить их клипы, вживаться в их роли и немного не поехать кукухой. Я запел.

— 'Nun liebe Kinder gebt fein acht

Ich bin die Stimme aus dem Kissen

Ich hab euch etwas mitgebracht

Hab es aus meiner Brust gerissen…'

Да-да, ту самую песню, припев из которой только что орал, как оглашенный.

Оглядывался своими бешенными глазами и пел. Не сдерживая голоса.

Мы, оказывается, находились на самой крыше какого-то высокого, многоэтажного, но, судя по состоянию, давно заброшенного здания. Там, где я раньше лежал, стоял как-то и откуда-то притащенный каменный алтарь, заляпанный кровью, краской и мясом… ну и иными субстанциями. Вокруг, куда не посмотри, ошмётки… и тела. Пять относительно целых тел и… одно, может два… или три расплесканных до той степени, что различить и посчитать их было трудно.

Если судить, по расположению и одеянию тел, ещё поддающихся опознанию — это были помощники главного «жреца». Его подручные. Хм, а у них у всех, ещё и оружие на поясах присутствует: с золотыми рукоятями, в ярких раззолоченных ножнах, непривычного европейскому взгляду вида и формы… Одарённые⁈

Я резко обернулся, услышав приближающиеся шаги: по лестнице, через специальный выход на крышу, распахнутый настежь, выбегали двое мужчин, наряженных так же, как те мертвецы, что валялись вокруг — в европейские костюмы с раззолоченным оружием на ярких перевязях и со странными золотыми головными уборами.