Кто бы знал, как рвалась на части та частица моей души, которая досталась в наследство от Юры. Кто бы знал, как больно мне было в этот момент.
Да, я мог бы сказать ей сейчас, что не говорил, что буду требовать расторжения помолвки. Что я спрашивал её: хочет ли она быть со мной, если эту помолвку убрать, вынести за скобки. Хочет ли сама? Мог бы.
Но, к чему всё это? Такие слова выглядели бы жалко. Я выглядел бы жалко. Она запомнила бы меня жалким. А у меня, да и у Юры есть гордость. Он и в прошлый-то раз в ногах у неё не валялся, когда она его бросала, притом, что тогда ситуация была хуже, тогда жизнь Юры действительно оканчивалась катастрофой, разрушавшей весь его мир. И тогда он не сломался. Опустился, замкнулся — да. Но не сломался. Он не молил ни отца, ни мать, ни… её.
И в этот раз, я молить не буду. И уговаривать не буду.
— Я… — вспыхнула она снова. Но я не дал ей сказать — остановил жестом.
— Иди. Тебя отец ждёт.
— Ты… — успокоилась она. — Сам виноват. Прощай, Юра.
— Прощай, Мари, — мрачно ответил ей. — Я любил тебя. Прощай. Снова.
— Ты сам виноват! — снова сказала она, словно у неё пластинку заело.
— Иди, — повторил и я. У меня, в этот момент, лексика тоже не отличалась особым разнообразием.
— Ты сам виноват! — ещё раз сказала она, гордо развернулась на каблучках и ушла.
— Сам, — тихо пробормотал ей в след. — Конечно, сам. Разве, когда-то было иначе?
«Прощай, Мари!» — отправил я ей в след послание, неуловимое, как шёпот ночного ветра. Даже не знаю, каким именно способом отправил — нынче у меня в арсенале их много. Но девочка дернулась. Замерла на полушаге. Остановилась. Постояла. Но не обернулась. А потом решительно зашагала дальше, к автомобилям и ждущему её там отцу. А я зашагал обратно к столику. К по-настоящему, как выяснилось, близким мне людям. К людям, назначенным сильными мира сего быть убитыми вместе со мной. Сильными… одним из которых являлся мой здешний биологический отец.
«Когда тебе больно — бей!». Ну, или, другими словами, сакраментальное: «Мочи макивару, парень! Мочи макивару!».
Макивары не было. Да, она, если честно, этому телу и не нужна. Зачем? Если, используя Воду, я могу сам произвольно вносить требуемые правки в строение своего организма. Надо костную ткань в определённых местах укрепить, усилить дополнительным кальцием — без проблем. Надо увеличить толщину слоя омертвевшей кожи на костяшках — пожалуйста! Хоть подкову на кулаке вырасти — не сложно. Была бы Вода и материал.
Вот только, как потом с этой подковой ходить? Она же напрочь уничтожит всю подвижность пальцев и кисти. Бить — удобно, хватать, рвать, давить, выкручивать — нет. А действие это, «выращивание» — процесс не мгновенный. Да ещё и высокой концентрации внимания требует, чтобы чего не то, не там и не так не «вырастить». Так что, в реальном бою, как рабочий приём — не применимо. Да и, повторюсь — бессмысленно. Одарённые Стихийники на таких Рангах, как у меня, в рукопашную уже не сражаются… в этом мире.