Ведь даже одно противоречие, один ошибочный или ложный тезис автоматически ставят под сомнение всё сказанное врагом. А тут, как я уже вижу, сомнительных тезисов сильно больше одного. Я бы даже сказал больше: в сказанном Мавериком почти всё может оказаться если не враньём (явной лжи я от него не почувствовал), то передёргиванием. По крайней мере, таковым оно выглядит прямо сейчас.
Но Дар… Дар может быть. Его существование не противоречит моей внутренней убеждённости, но… это можно и нужно срочно проверить! Вот только, как и на ком?
Как это провернуть так, чтобы не заметила и не насторожились мои охрана и наблюдение, которые круглосуточно, семь дней в неделю, находятся где-то рядом. Настолько рядом, что временами от их взглядов буквально затылок чешется…
«Кто нам мешает, тот нам поможет!» — великий девиз и хороший принцип, высказанный водителем «товарища Саахова» в культовом Гайдаевском фильме, который вот уже скоро шестьдесят лет, как продолжает крутиться на главных каналах российского телевиденья в мире писателя. Уж, и актёров-то в живых нет, а всё крутят… Хороший принцип! Если, конечно, его правильно использовать и правильно расставить приоритеты.
Кто мне мешает в данном случае? Ответ простой — охрана и наблюдение Германской стороны. Чем мешают? Они следят. Смотрят за мной. Постоянно. То есть, и прямо сейчас тоже. А, что мне сделать надо? Проверить наличие Ментального Дара.
Что я о нём знаю? Не так уж и много, на самом деле. То, что он позволяет владельцу чувствовать направленное на него чужое внимание, позволяет это внимание отводить, позволяет влиять на людей, собак и прочих, позволяет отдавать им приказы или брать под полный контроль. Причём, для последнего, не нужен даже прямой зрительный контакт, достаточно этого их непонятного «чувствования» разумов на некотором неизвестном мне расстоянии вокруг себя. Мысли читать Разумники не могут… вроде бы.
Откуда я всё это знаю? Со слов и обмолвок Мамонта. Если, конечно, верить Мамонту. А верить ему… становится всё сложнее, в последнее время. Да и не в последнее — не больно-то я ему и раньше верил. Слишком уж действия его службы с его же словами, заверениями и обещаниями расходились. Не верил, но не говорил ему об этом, так как, всё равно, поделать ничего не мог. Приходилось жить с тем, что есть, и с тем, как оно есть.
В общем, первое, что я знаю о Менталистах (как-то привычнее мне европейское название), это: внимание. То, что они умеют его чувствовать и как-то работать с ним. И вот оно-то у меня сейчас имеется! Даже в избытке: внимание наружки и охраны, направленное на мою скромную (или давно уже нескромную) персону.