Ее невысокая грудь широко раскрывается. Ладони то и дело сжимаются в кулаки и разжимаются. Сейчас зарычит, завопит. Ударит.
Прижимаю к стене трепыхающееся тело и прислоняюсь лбом к ее лбу. Мы дышим часто и одновременно. Ее губы слегка подрагивают, вот-вот сорвутся предохранители, и Марта заплачет.
Крепко-крепко сжимает мои запястья, отталкивая. Электрические разряды стреляют от мимолетных, но частых прикосновений.
— Не делай так больше.
— Как? Оставлять тебя с любовью всей твоей жизни? — вкрадчиво шепчет.
— Не ревнуй меня к ней, — фыркает и в который раз пробует увильнуть от моего давления.
Ей страшно, но это не тот страх, от которого немеют конечности и теряется самообладание.
Хочется прошептать, что мне тоже страшно.
— Я. Не. Ревную! — Облизывается.
— Точно?..
Награждает меня неописуемо мрачным взглядом черных глаз.
— Иногда человек остается в жизни другого даже после кучи ошибок, Марта. Просто роли меняются.
Марта расслабляется, я отпускаю, и в этот момент она отталкивает меня от себя и убегает в зал. Успеваю схватить за руку и вновь прижать к себе. Вбить ее тело в свое.
Чувствую себя неандертальцем, впервые коснувшимся женской, нежной кожи и вдохнувшим ее тонкий аромат.
Марта поднимает на меня осуждающий взгляд, я смотрю на ее полураскрытые губы. От желания кровь превращается в кипящий кисель.
На ее лице масса эмоций.
Наклоняюсь ближе и накрываю ее губы своими. От секундного прикосновения жар тонкой дымкой стекает от шеи по позвоночнику вниз. Все внутренности горят. Дыхания не хватает.
Целую с напором, варварски стискиваю выбивающуюся и брыкающуюся Марту. Она мычит мне в рот. Кусается. Стерва.
Мой язык дотрагивается до ее. Хочу услышать стон и крепче сжимаю тонкую талию, медленно и тесно скользя к груди.
Отрываюсь от сладких губ и мгновенно получаю звонкую пощечину.
— Ауч! — хрипло посмеиваюсь.
Марта в очередной раз выворачивается, я не позволяю. Снова обхватываю ее лицо ладонью, сжимаю щеки и целую. Ее губы жесткие, сомкнутые. Ладонями бьет меня по плечам, по лопаткам. Это заводит и еще больше лишает рассудка.
С каждым днем я стал забывать вкус наших поцелуев, но сейчас воспоминания ударной волной нахлынули.
Вновь удар. Укус. Я обезумел.
Стягиваю насквозь мокрую футболку и откидываю. Так же поступаю с шортами и двигаюсь на напуганную Марту. Ее глаза гладят мое тело сверху вниз, и я чувствую каждое шумное биение моего сердца.
— Не смей, Алекс! — взволнованно восклицает. Готов рассмеяться с полным отчаянием в голосе.
Мне бы рассказать о своей боли за грудиной, убивающей своим объемом, не дает жизни. Рассказать, как смотрел на нее издалека и хотел, ждал, мечтал. Рассказать о том, что сдерживался последние недели с нашей первой встречи, потому что боялся причинить вред.