Разворачиваюсь, взглядом нахожу Алекса, что в конце не вовремя сбавил темп, давая мне шанс прийти первой. До этого первым приходил всегда он.
И вновь глазами утыкаюсь в нее , ее образ, который нисколько не изменился за эти два года.
Серена Эдер.
Не сказав и слова, понимаю, открой я рот, буду заикаться.
Она в недлинном нежно-розовом платье с рюшами по краю. Волосы собраны в элегантный пучок, на ногах балетки. «Шанель», конечно. В руках папка, и это никак не вяжется с самой Сереной. Должна быть соломенная сумочка и шелковый платок «Hermes», завязанный под шеей.
Любовь всей жизни Алекса беременна.
Смотрю на нее, она на меня. Между нами несколько метров, которые она пробует сократить небольшими шагами утиной походкой. Пячусь. Делаю это в своих мыслях, в реальности к моим ногам привязаны утяжелители, не получается и на сантиметр сдвинуться.
— Привет, Марта, — ее голос остался прежним.
Шумно вдыхаю, будто только что пробежала кросс в десять километров без перерыва.
Неприятно признавать, но я продолжаю любоваться Сереной. Откинув все предрассудки и личные обиды, Алекса можно понять, что любит такую женщину.
Гонщик, пробежав последние пару метров, останавливается около меня и кладет свою ладонь на мою поясницу.
Между нами тремя неловкость. У меня еще и ощущение третьего лишнего. Надоевшее мне, склизкое ощущение.
— Прости, я тебе звонила, но ты не отвечал, — обращается к Алексу, — а документы нужно было передать срочно. Твоя же просьба, — говорит идеальным тоном, с идеально выдержанными паузами и таким же шикарным акцентом. Не американским, английским! Как истинная дама высшего общества. — Помню твой маршрут и рискнула подойти сюда.
Хочется убежать и забыться. Скручивающая боль распространяется по всему телу, как яд. А я продолжаю стоять как вкопанная и наблюдать за общением Алекса и Серены.
— Все в порядке, — короткое отвечает.
Его рука соскальзывает с моей поясницы и тянется к документам.
Они отходят от меня на безопасное расстояние, и я, словно брошенный ребенок, обхватываю себя руками и смотрю на линию горизонта. Она напрочь стирается. Чистое небо перекрывается низкими, темными тучами.
Грядет шторм.
— Марта, подожди меня, — оборачивается и вежливо просит. Настоящая австрийская порядочность.
Ненадолго наши взгляды сцепляются и кажется, что и разорвать их ничего не сможет, но голос Серены раздается как гром, пусть и нежный, будто ненавистное мне воздушное суфле.
— Я украду Алекса буквально на минуту. Буквально шестьдесят секунд, — улыбается своей коронной улыбкой.
Мне плохо. Физически в том числе.