Алекса замечаю сидящим на одной из металлических скамеек. Ноги широко раздвинуты, локтями опирается о колени, голова опущена. Ждет.
Я могу уйти незамеченной. Проскользнуть, как мышка, и если потом спросит, а он спросит, оправдать себя тем, что не заметила известного гонщика в середине зала прилетов.
— Таможенники лютуют. Прости, что долго, — подхожу на негнущихся ногах. Аэропорт для меня всегда будет значить разочарование в любви.
— Да и я рано приехал, — улыбается. Скромно.
Похоже, мы оба волнуемся.
— По-прежнему не работаешь? — хочется по-дружески стукнуть гонщика по плечу.
— Осталась неделя.
Наши встретившиеся взгляды заставляют сердце стучать громче и быстрее. Я бы смахнула все на последствия тяжелого и долгого перелета, но это же не так, да?
— Куда поедешь?
— Италия, Монца. Давай сумку, — Алекс забирает у меня совсем легкий багаж и уходит.
Еще какое-то время стою в прострации.
Италия… Там, где я была самой счастливой на свете.
— Хочешь поехать со мной? — спрашивает, обернувшись. Я, помедлив, мотаю головой.
— Идеальная репутация Алекса Эдера будет подмочена. Не находишь? — равняюсь с Алексом, и мы медленно идем к выходу из аэропорта. — Великий гонщик и безымянная шантажистка.
— Не нахожу, — посерьезнев, отвечает.
Алекс припарковал машину близко. Уж не знаю, удача ли, или чемпиону мира позволительно.
Вообще, стоит задуматься, что сам Алекс Эдер набивается ко мне в друзья, меняет двери и угощает полезными сладостями, то становится дурно. Я же мечтала об этом. Правда, два года назад.
Спокойно сажусь на переднее сиденье, уверенно пристегиваюсь и поворачиваю голову влево, чтобы убедиться, что Алекс появится через три-четыре секунды.
Это вызывает у меня улыбку. Ту, от которой ночами потом тяжко, ведь она утягивает в прошлое, где я безответно любила.
— Голодна? — спрашивает, окинув меня быстрым, но очень внимательным взглядом.
Мотаю головой.
Впервые за последние три дня я чувствую нечто похожее на безопасность. Не знаю, как Алексу удалось. Всему виной, наверное, австрийская дверь, которая не пропускает ни единого шума из коридора.
Пока Алекс везет меня домой, по радио играет песня, которую мы слышали по пути на яхту Тимура Сафина. Что-то романтичное, задорное. Мои ноги были на приборной панели, и по взгляду Эдера я понимала, что он не в восторге от моего поведения. Но гонщик настырно глазел на мои щиколотки и колени. Как женщина, я его привлекала внешне. Это единственное, в чем я была уверена. Мне было этого мало, как и сейчас.
Эдер паркуется в тени у моего дома и глушит мотор. Песня заканчивается, наступает зудящая кожу тишина. Слышу наше поверхностное синхронное дыхание.