— И что по этому поводу думает Алекс? — Что ж она никак не уймется? Все беременные такие невыносимые? Или только мне досталась одна цепкая и упрямая колючка?!
— Ничего не думает просто потому, что не знает. — Откидывая платье, задумываюсь. — Хоть что-то обо мне он не знает!
Переодеваюсь и забираю волосы в высокий хвост. На ресницы наношу один слой туши, а на губы — легкий блеск.
Между бровями Тани появляется глубокий залом.
— Что? — не выдержав ее тяжелого взгляда, спрашиваю.
— Если ты купишь дом и решишь переехать сюда, отказавшись от Алекса, будешь полной, беспросветной дурой.
— Сказала та, кто сбежал от Марино, потому что его менеджер объявил: «Ты не пара гонщику».
— Ох! Заткнись! — отмахивается и уходит. Я спускаюсь следом.
Такси уже ждет меня у ворот, не опоздав ни на минуту. Это что-то невероятное для здешних мест, или звонок в таксопарк с адресом поместья Марино делает свое дело. Но не думают ли они, что я оставлю щедрые чаевые за пунктуальность? Во мне засела американская черта, как заноза, и на более десяти процентов пусть и не рассчитывают.
Таня остается стоять на крыльце дома, не помахав и ручкой. Эти беременные очень обидчивые и невообразимо вредные.
— Первый раз в Италии? — сделав музыку тише, спрашивает дядечка лет пятидесяти.
— Нет.
— Здесь хорошо, — будто не слышал моего ответа, — хороший климат, свежий воздух. Вино! У меня у семьи свои виноградники, и мы делаем вино. Вкус необыкновенный.
Еще минут двадцать я слушаю о прелестях этого региона и отличиях его вина от других. Спустя полчаса мы останавливаемся у с виду заброшенного дома из серой кирпичной кладки. Как в моих мечтах. От восхищения мой рот сам приоткрывается, а сердце грохочет в груди, словно в меня вставили свежие батарейки.
— Вам точно сюда, синьорита? — Таксист выходит из машины и осматривает окрестности. Здесь домов пять, максимум десять, и проселочная дорога с колеей. Повсюду гектары виноградников.
— Думаю, да.
У дома красуется большая табличка с объявлением: «Продается». И номер телефона.
— Что ж, тогда удачи, — подмигивает, забирая деньги за поездку и десять процентов сверху. Из-под колес отъехавшей машины клубится дымчатый, сухой песок, забивая ноздри пылью. Закашливаюсь.
— Спасибо, — тихо отвечаю сама себе.
На старой деревянной скамейке у входной двери сидит женщина неопределенного возраста. У итальянок только так. Она вскидывает на меня чернявые брови и улыбается ярко-красными губами.
— Марта Эдер, полагаю?..
Ну Таня! Ну… подруга, блин. Попросила же просто назначить встречу. Ее итальянский куда лучше моего, особенно когда дело касается общения по телефону.