Мой мир разрушен.
Я не могу дышать, не могу мыслить, не получается жить.
Ничего не имеет ценности. Я будто умерла.
Запись в дневнике Марты.
Маленький сибирский городок
Около двух лет спустя
Яркий свет софитов бьет в глаза. В огромном зале я едва различаю лица собравшихся людей. Зал полон, и все они сидят за столиками.
На мне довольно свободное черное платье из атласа, но очертания тела обрисовываются при каждом моем движении. Распущенные волосы перекинуты через плечо. В ушах массивные серьги с бриллиантами. Не мои. В конце вечера я обязана буду их вернуть в ювелирный салон.
Я не вижу того, кто купил танец со мной, и чувствую себя глупо, стоя посередине пустого пространства.
Сумма, которую незнакомец вывалил за две минуты со мной и заунывную песенку, поистине огромна даже по меркам богатых людей. Осознавая это, вдоль позвоночника собираются мурашки.
Безумец какой-то. Лучше бы держаться от него подальше.
Волнуясь, заламываю пальцы. Это так непозволительно для модели моего уровня.
Начинает играть музыка. Как я и думала, очень заунывная. Тухлая. Но я улыбаюсь, пока по спине пробегает холодок.
Он выходит в центр круга уверенным шагом, как делал это всегда.
Джинсы цвета «кэмел», белая рубашка, кеды. Волосы чуть длиннее, чем в нашу последнюю встречу, и более выгоревшие на майамском солнцепеке. Он без тени улыбки на лице, где щеки и подбородок покрыты темной щетиной. Ну очень серьезный. Можно подумать, что его заставили.
А я… Я продолжаю улыбаться. Рада видеть, хоть и причинил такую боль, что на части разрывало.
Алекс Эдер. Чемпион.
— Привет, Марта, — говорит строго. Долго смотрит мне в глаза, но я не отвожу взгляд, выдерживая его напор. — Разрешишь? — спрашивает, можно ли положить свою ладонь мне на талию.
В другой ситуации усмехнулась бы и возвела глаза к потолку. Это так глупо — потратить хренову тучу денег и спрашивать разрешения.
— Алекс… Разрешаю.
Но его рука уже греет мою поясницу. Ее покалывает, но я стараюсь не замечать. Просто не каждый день встречаешься со своим прошлым лицом к лицу.
Дышу его парфюмом, а пальцами глажу дорогой хлопок рубашки. У нее довольно грубая ткань, и не сказать, что мне нравится.
— Надеюсь, деньги за этот танец точно пойдут на благотворительность? Я очень переживаю за…
Хочу усмехнуться во второй раз. Удивительно, что Алекс Эдер не знает, кому помогает. Похоже, что даже чемпион волнуется.
— Сомневаешься?
Мы переглядываемся.
— Ну, если ты мне обещаешь, — уголок его губ слегка дергается вверх.
Не улыбка, но уже что-то. А я нет, — продолжаю широко улыбаться. На камеру. В конце концов, этот танец обошелся гонщику в целое состояние. Только зачем? Настолько жаль морских обитателей?