– Ага, чтобы вы с голоду тут померли…еды дома почти нет, но на завтрак мальцу хватит. Я ухожу сейчас до вечера. Ключи я оставлю на тумбе в прихожей на всякий случай, воровать тут все равно нечего, разве только собаку. Когда будете уходить просто захлопните дверь и она сама закроется.

Последняя фраза звучала так – пожрите и сваливайте отсюда уже. Но он был в своем праве, а мы просто очень наглые люди нарушившие его покой. И я за все ему благодарна. А уж яичница – я была такой голодной, что мне казалось, ничего вкуснее в мой рот в жизни не попадало.

– Меня Тимофей зовут, – сказал он.

– Таня.

Я сразу застеснялась – муж внушил мне, что и имя дурацкое, старое. Но Тимофей торопился, поэтому вскоре уже за ним хлопнула дверь. Я бегом достала телефон – была почти уверена, что там звонки и сообщения от мужа, не может же он не волноваться, где мы ночь провели. Но ничего не было. Я позвонила сама – короткие гудки. Отправила сообщение – не дошло. Судя по всему я была в черном списке, причем и у свекрови тоже.

– Иди умывайся и завтракай, – велела я проснувшемуся Ване.

– Мы теперь тут жить будем?

– Что ты, – смутилась я. – Нельзя жить у чужих людей. Папа вернется и мы обсудим ситуацию.

– Папа пусть с бабушкой живёт, – мрачно изрек Ваня.

Ребёнку я пожарила два последних оставшихся яйца и налила чаю с конфетой. Пока он ел наведалась до своей квартиры. Стучала, звонила – бесполезно. Открыть своим ключом тоже не получилось. Мне захотелось плакать, но ради ребёнка я сдержалась – ему итак страшно.

– Ты посидишь тут один, пока я съезжу к бабушке? – спросила я. – Разрешаю смотреть мультики и играть с собакой. Только не сори, пожалуйста, мы в гостях.

– Ты недолго?

– Постараюсь быстрее.

Ванька кивнул. Я вновь осмотрела запасы на кухне – по ним легко определялось, что живёт в квартире холостяк.

– Ваня, – позвала я. – Когда проголодаешься можешь скушать сырок, пару конфет и пачку чипсов.

– Просто праздник какой-то! – заорал Ванька и понёсся в комнату. – Чипсы на обед!

Лысая собака прокралась за ним молчаливой тенью – пес явно не понимал, что ребенок делает в квартире и отбывал свой собачий долг отслеживая каждый шаг возможного врага.

Я помахала Ваньке рукой и поехала к свекрови. Была надежда, что она откроет и мы поговорим. Ну, не бросит же она своего внука в такой ситуации, может, вразумит сына. Даже если он решил меня бросить – так никто не расстается. Однако, свекрови либо не было дома, либо она просто решила не открывать мне, хотя под ее дверью я стояла минут двадцать, не меньше.

Меня снова потянуло плакать. Еще и на улице жарко, а я в кофте с длинными рукавами, потому что у меня рука багроваяв месте удара ремнем. Я потянулась на остановку, чтобы ехать к свекрови на дачу – где ещё ей быть. В автобусе не было кондиционера, из окна дуло еле еле, у меня в глазах прыгали крапинки и воздуха отчаянно не хватало. На каждой остановке хотелось выбежать на улицу, прочь из этой духоты, но я держалась. Вышла, только доехав до дачного кооператива.