– Маньяк! – громко крикнула она. – Извращенец чертов!

Я стал не просто свидетелем чужой драмы, а непосредственным ее участником. Сумасшедшая девушка бросилась на меня, чуть не сбив с ног – а по моим ощущениям, она килограмм на пятьдесят меньше меня весила. Затем стукнула меня кулаком по груди. Этого ей не хватило, тогда она наклонилась, сняла с ноги тапок и…и…до сих пор невероятно вспоминать этот момент, но она принялась бить меня тапочком. Везде, где доставала, я был в шоке, отступал и заслонялся. Я прекрасно понимал, что могу насмерть ее зашибить одной левой, но не пользоваться же этим преимуществом.

– Маньяк! – кричала она. – Извращенец! В полицию позвоню, в тюрьму посажу!

И лупила, и лупила меня этим тапком, иногда даже больно. Терпение мое лопнуло.

– Отставить суд Линча! – громко гаркнул я.

Девушка отшатнулась. Вспомнила про своего сына, который смотрел на нас вытаращив глаза и упала перед ним на колени.

– Маленький мой, ты цел? Он обидел тебя, да? Ваня!

Вечерний двор был очень оживлён. Вокруг нас собралась жадная до зрелищ небольшая толпа, многие глазели в окна. Света софитов только не хватало, но с этим вполне справлялись фонари – всем все было видно.

Оторопевший Ваня молчал, поэтому ответил я.

– Я в парке его нашел. И привел домой, к вам, а не это все, что выдало вам ваше больное сознание.

Девушка окончательно осела на землю, и прижала к себе ребенка. Так сильно, что он, как и Триггер недавно, чуть сильнее вытаращил глаза.

– Это правда, сынок?

– Да…я просто в парке сидел один, а дядя Тимофей привел меня домой и поводок разрешил держать.

Девушка замолчала, но ребенка выпустила, я уж опасался, что он задохнётся в ее объятиях в прямом смысле.

– Простите, – прошептала она. – Я так испугалась…ты зачем ушел?

– Потому что в парке лучше, чем дома, – буркнул Ваня.

Мать взяла его за руку и они направились в сторону дома. Публика расходилась. Я потер обожженное тапочком плечо.

– Ты почему за меня не заступился? – возмущённо спросил я у Триггера.

Тот сидел чуть в сторонке, чтобы лучше было видно происходящее, и всем своим видом демонстрировал, что он здесь публика, а не лицо заинтересованное.

– Предатель…домой пошли.

И Триггер, не дожидаясь меня, развернулся и засеменил к подъезду, таща за собой брошенный поводок. Я вздохнул и пошел за ним следом. Шёл, заново переживая последние минуты, позор и удары тапочком в мыслях, а еще думал, что понимаю ее мужа. Да, она чокнутая на всю голову, но красивая какая! Волосы развеваются, глаза горят, тапочек в руках, как оружие возмездия… я улыбнулся и снова потер пострадавшее от тапочка плечо.