– Он просто не ищейка, – начал оправдываться я.

– Ничего страшного, – вздохнул мальчик. – Он все равно хороший.

Хорошим Триггера называла только моя мама, услышав знакомое, приятное слово он замахал хвостом, снова понадеявшись на колбасу. Колбасу мальчик ему скормил, а затем понуро поплёлся к подъезду.

Случай на площадке я постарался выбросить из головы, к обеду уже с этим справился, благо хлопот после переезда хватало. Второй раз гулять с Триггером я пошёл уже к вечеру, в лёгких сумерках. Вечер теплый, народу на улице не в пример больше, чем утром, поэтому гуляли мы по пустырю, а двор запруженный детьми и мамочками лишь пересекли.

Но Триггер сначала увлёкся чьей-то жирной таксой, затем понесся к песочнице, я следом за ним – мамочки негативно реагировали на животных в зоне игр малышей, я их понимал.

Просьбами и почти пинками с песочницы я собаку вытурил, и тогда понял, что у этого подлеца что-то во рту.

– Ах ты зараза, – выругался я. – Опять что-то с земли жрешь! Ну-ка, выплюнь!

Выплевывать свою добычу Триггер отказался и шустро понёсся в сторону перебирая жирненькими лапками. Собаку я догнал, сгреб в охапку, осторожно нажал на челюсти, вынуждая открыть рот.

– Да быть такого не может, – пробормотал я.

На моей ладони, мокрое от собачьей слюны, с налипшими на него песчинками, лежало золотое обручальное колечко.

Утро было сонным и вялым. Никуда не надо было спешить, все основные коробки, которые отвечали за мое жизнеобеспечение, я разобрал, на завтрак съел кусок вчерашней, изрядно подсохшей пиццы и торжественно вывел Триггера гулять. Покакали мы на пустыре неподалеку, а затем вернулись во двор, так как лавочек на пустыре не наблюдалось, а меня тянуло лениво разлагаться.

Было только девять утра, я проснулся то так рано, только потому, что устав, вырубился в девять вечера. Во дворе почти никого нет, выходной, спят. Я сел, вытянув длинные ноги, Триггер отправился обнюхивать близлежащие кусты, заставив проходящую мимо бабушку перекреститься.

– Лишай лечить надо! – плюнула бабка в мою сторону.

Объяснять, что Триггер от природы такой красивый, я не стал, вместо этого блаженно закрыл глаза, подставляя лицо солнцу. Потом веснушки полезут, да и черт с ними. Я рос в бабском коллективе, у них было две крайности, либо они гоняли и терроризировали меня, либо залюбливали вусмерть, от того я с пелёнок усвоил, что я может и идиот, но неоспоримо прекрасный.

– Дядь, – раздался рядом детский голос.

Я лениво приоткрыл один глаз – напротив меня стоял вихрастый светловолосый мальчик неопределённо детского возраста. Триггер заметив, что на покой его хозяина посягают, авторитетно рыкнул, но затем решил, что пометить березу важнее и удалился.