Прозвенел звонок, а я ещё так и не вошёл в класс. Химии я не боялся. Я боялся одноклассников. Ведь я знал, что многих уже, как бы и нет, а те, кого встречал, на этих малышей и не похожи.
— Ты чего здесь стоишь, Шелест? — Вдруг раздался строгий голос директора. — А ну, марш в класс.
Она открыла дверь и я вошёл в кабинет химии боясь поднять глаза.
— Вот, Татьяна Валентиновна, боялся в класс войти. Чем запугали вы его? — Рассмеялась Светлана Яковлевна.
— Обещал сегодня две темы ответить, — сказала молодая химичка, вскинув тонкие брови. — Что, Шелест, снова не готов?
Она раскрыла журнал и сразу уткнула палец в мою фамилию напротив которой стояли две жирные точки, за прошлый урок и за этот.
— Ну извини, — сказала она, потянувшись за авторучкой.
— Что извини то сразу, — буркнул я. — Спрашивайте. Я учил.
— Учил? — Усмехнулась она. — Рассказывай.
— Про азот?
— Про азот, — подтвердила химичка и с улыбкой посмотрела на директора.
— Вы, Татьяна Валентиновна, зайдите ко мне после урока, пожалуйста.
— Хорошо, Светлана Яковлевна. Давай, Шелест.
Я попытался вспомнить страницы учебника химии и не вспомнил. Напрягши ум, я начал сочинять.
— Азо-о-т. Это… Химический элемент…
Дальше ничего не вспоминалось.
— Отличное начало, Шелест, — засмеялась химичка.
Класс рассмеялся. Я поднял глаза от пола и у меня закружилась голова. Очнулся я лежащим на врачебной кушетке в кабинете школьного врача. Рядом стояли директор и химичка. Врач склонилась надо мной и массировала мне сердце.
Увидев, что я очнулся, директриса вскинула руку ко лбу и поправила причёску.
— Ты нормальный, Шелест? — Спросила меня химичка. — Ты зачем в школу с температурой пришёл?
— Я учил, — прошептал я.
— Да поставила, поставила я тебе четвёрку в четверти и за полугодие. Чуть не убил своим обмороком.
Директриса укоризненно посмотрела на химичку. Та, увидев её взгляд, развела руками.
— А что я-то, Светлана Яковлевна? Он не учит… И хулиганит…
— Мы потом с вами поговорим, Татьяна Валентиновна.
— Да, что я то⁈ — Повторила та, чуть не плача.
Послышались тоскливые звуки сирены скорой помощи и вскоре появились санитары с носилками.
— Я сам, — сказал я поднимаясь.
— Я тебе дам, сам! — Сказала директор. — Укладывайте.
Меня вынесли из медпункта на носилках и я увидел свой класс, стоящий в коридоре в полном составе. От стыда я закрыл глаза, но знакомый голос сказал:
— Ссыкло!
— Гребенников! — Воскликнула директор. — У него температура сорок!
Дальнейшего их разговора я не слышал, потому что провалился в бредовое беспамятство.
В инфекционке «больницы рыбаков» я провалялся все каникулы. Посетителей в палату не пускали, перемигивались с родителями через окно. Через окно же мне передали и новогодний подарок. Родители купили фотоаппарат.