В классе меня поздравляли, лишь Грек бросил: — А! Вечно второй! — и скривился, показав язык.

Я усмехнулся и вздохнув ответил:

— Я то может быть и вечно второй, а ты — никакой, — потом улыбнулся и тоже показал ему язык.

Учиться было тяжело. Если тело меня слушалось, быстро приобретая мои прежние навыки и осваивая новые, знакомые мне только в теории, то мозг мне не подчинялся. Вернее, как…

Мозг помнил всё, что я накопил. Частично, естественно, не как компьютер, а вот новые знания, например из учебников, впитывал тяжело. Особенно трудно было с математикой. Я если чего не могу понять «физически», разложив на простые функции, я этого не понимал по сути.

И интегралы с производными и логарифмы. То, что на простую логику, то давалось легко, а философские рассуждения, как я их называл, не укладывались. А просто зубрить я не мог. А надо было. И я пришёл к физику.

— Иван Иванович, к вам просьба.

— Какая просьба? — Спросил физик.

— Не могу запомнить глупые тексты.

— А надо?

— Так… Алгебра.

— О, как! Не укладывается в голове картина цифрового абстрактного мира? О-о-о брат, если вдруг дальше пойдёшь…

— Не-не-не… Уж лучше вы к нам, — замахал я на физика руками.

— А почему ты обратился ко мне? Степаныч проболтался?

— Нет. Мне почему-то показалось, что вы работаете с подсознанием. Маятники… Шепеткова…

— Ты очень логичный, — усмехнулся физик. — Я использую некоторые… э-э-э… техники… э-э-э… для запоминания текста дословно. Откровенно говоря, мне скучно повторять одно и тоже. А читать по учебнику или конспектам совесть не позволяет. А так… Отбарабанил, как по писанному, и свободен.

— И на долго запоминается?

— Пока следующий текст не наложишь. А то, того… стирается.

— Грустно, — сказал я.

— Не… Я то помню физику. Учил ведь и знал. Но что-то как-то… — Он поморщился. — Скучно, брат.

— Понятно. Депресняк…

— Чего?

— Фигня, говорю. Рассказывайте свою методику.

— Да простая она. Только не знаю, получится у тебя или нет? Настроиться надо.

— На что?

— Что ты фотоаппарат или кинокамера. Так и говоришь себе: «Я кинокамера…». И представляешь, как у тебя движется плёнка и всё снимает. Смотришь на маятник часов, или метроном. Лучше метроном. А ниже длинный лист текста, аж до самого живота. Потому что когда голова будет опускаться на грудь, взгляд должен двигаться по тексту. Главное, чтобы глаза раньше времени не закрылись и взгляд не туманился. А то, было у меня такое поначалу… Смех и грех.

— По тексту или по листу?

— По тексту, только быстро.

— Ладно, попробую, — сказал я, а сам подумал: «Херня всё это. Он эти тексты уже заучил за десять лет преподавания, и просто обновляет память. А мне… Не прокатит. Надо зубрить».