— Это кто же и когда… — Поперхнулся райкомовец и закашлялся.

Директор школы быстро налила ему воды. Он хлебнул из стакана и пару раз кашлянул.

— Это про царей говорилось. Сейчас-то да. А раньше…

Историчка порозовела и задышала громко. Павел Николаевич оглянулся на неё. Она развела руками.

— Да… Михаил… В комсорги школы пойдёшь? Потом в партию и к нам? Или по другой линии?

— По какой? — Спросил я, вроде как не понимая, о чём он. — Времени у меня в обрез. На соревнования вот улетаю через две недели. Зачем я вам такой?

— Ну да, ну да… Всё понятно. Очень приятно было с вами, Михаил, познакомиться, — вдруг перейдя на «вы» произнёс секретарь и поднялся из кресла. — Думаю, ещё увидимся. Нам тоже такие кадры нужны. Политически грамотные.

Павел Николаевич подошёл и пожал руку.

— Молодцы чекисты, — сказал он. — За нас нашу работу делают.

Я пожал плечами и вышел.

Я понял, чем буду заниматься в этой жизни, раз уж выдалось проживать её второй раз. Кем я был, тем и буду, только постараюсь не терять времени. Я слишком много его потратил на учёбу и подготовку к работе, но переворот девяносто первого года прервал мою карьеру. И все заготовки и весь мой багаж пропал всуе.

Поэтому, я решил заняться, так сказать, изучением теоретической и материальной части предмета: спорт, а именно получение высокого спортивного разряда по самбо, обучение этого тела восточным единоборствам, получить разряд по альпинизму. В той жизни я его забросил, а потом пришлось навёрстывать.

Вот со специальной подготовкой пока ещё не имелось ясности. Кружков юный разведчик-нелегал в СССР официально не существовало, но с этим я решил разобраться завтра на уроке НВП.

— Класс! Равняйсь, смирно! — Скомандовал я. — Товарищ военрук, капитан второго ранга! Девятый «а» класс построен для прохождения военной подготовки.

Николай Семёнович улыбнулся, заметив моё добавление его звания, и скомандовал:

— Вольно. Разойдись. Займите свои места.

— Вольно. Разойдись. Займите свои места, — продублировал я.

Я действительно и в той жизни был выбран учениками командиром. Я не помню почему. Наверное, больше никто не хотел? Или стеснялся… Отнекивался, когда спрашивали: «Кто хочет?».

Помнится, я сразу влюбился в АК-47, как только взял его в руки. И только ради того, чтобы чаще держать его в руках, сразу согласился на «должность». Потом я занял призовое место на районных сборах по его разборке и сборке. Наверное, занял бы первое, но решил это делать с закрытыми глазами.

Была у меня такая нехорошая черта, как «зайчизм», как говорил тренер по самбо. Он часто одёргивал меня, когда я начинал «танцевать» на ковре, крича: «Не зайчись!». Ещё он называл меня «танцор», но это потом, когда я в десятом классе пошёл на бальные танцы и стал выхаживать во время схваток с прямой спиной.