— Жаль, Джон, что ты не учился в Британском колледже… — задумчиво произнёс герцог Гамильтон. — Нет в тебе британской аристократической закваски…

— Я начинал учиться в Британской школе, а мой отец, как и мой дед, закончил Джизус-колледж Кембриджского университета. Мой прадед был путешественником и полярным исследователем. А его прадед — Сэмюэл — был партнёром в торговой фирме Smith, Travers & Kemble, торговал китайским чаем и сахаром из Вест-Индии, составил большое состояние и заседал в парламенте. И мои предки владели замком Глоттенхем в Сассексе.

— Это так, но все твои, безусловно славные, предки не англикане, а это не позволяло и не позволяет занимать им государственные должности.

— А зачем мне государственные должности? — Удивился я.

— Видишь ли, Джон… Как ты знаешь, я герцог…

Он сказал это без пафоса, просто констатируя факт.

— И твой сын — внук герцога. Его отец, то есть — ты, должен соответствовать ему.

Я нахмурился.

— И ты соответствуешь…

Я удивился.

— Неужели ты думаешь, что я позволил бы своей дочери, герцогине Гамильтон замужество с пошем? — Всё так же спокойно продолжал Алан.

— То есть, я не пош?

Герцог молча отрицательно покачал головой. Слово «пош» означало всё, что не аристократическое и не заслуживающее внимания аристократа.

— Мне подняли твою родословную дальше твоего пра-пра-пра-прадеда и я дарю тебе её на это рождество.

Алан подошёл к высокой, но узкой коробке, стоявшей под украшенной игрушками елью, поднял её и передал мне.

— Вскрывай, — сказал Алан.

Я вскрыл разноцветную бумагу и коробку. В ней оказался круглый цилиндр с крышкой, а в нём свёрнутый в трубку лист. Я развернул его полностью и в конце списка увидел имя нашего с Элли сына: Алан Этчингем Гамильтон.

Я отмотал историю «своего» рода назад, то есть в начало пергамента и прочитал: Симон де Этчингем родился в 1120, умер в 1165 году, Etchingham, Sussex, England.

— «Вот почему родовое имя Гамильтонов стоит вторым», — подумал я. — «Их род известен только в пятнадцатом веке… Хрена себе…»

— И что это мне даёт? — Спросил я.

— Тебе? Почти ничего, кроме того, что ты теперь к имени можешь добавлять слово «сэр». После некоторой процедуры…

— Ничего себе «почти ничего»! — Покачал головой я. — Спасибо за подарок, сэр Алан Гамильтон.

— Ничего не стоило, Сэр Джон Этчингем.

— Смит, — добавил я.

— Как вам будет угодно, сэр… — склонил в полупоклоне тело Алан.

Я погрозил ему пальцем и рассмеялся.

Понимая, что вся эта канитель с родословной — формальность, я забыл о «подарке» через два дня, а на пятый день рождества нам с Элли и Алану с женой пришли приглашения в Букингемский дворец на празднование нового 1986 года. В нашем приглашении было написано: «Сэр Джон Этчингем и леди Элеонора Гамильтон приглашены в Букингем Палас. 30 декабря 1985 года в 19–00 часов». И стояло факсимиле королевы. Я пригляделся к нему профессионально. Нет… Не факсимиле. Персональная подпись Елизаветы Второй.