Стол украшал письменный прибор, изготовленный из уральского малахита. Рядом со столом — спецкомутатор для прямой связи с конкретными людьми. Тут же стояли аппараты зашифрованной правительственной связи, по прежнему называвшиеся — «вертушками».

Из кабинета вели две двери. Одна вела в приёмную, другая в комнату отдыха и ещё один кабинет, где Гришин любил работать с документами.

Сидели в комнате отдыха, где, кроме дивана, имелся прямоугольный стол со стульями на восемь персон. Шла «беседа», как назвал её сам хозяин. Ни темы, ни регламента для «беседы» не объявлялось, но начинал и задавал её тон обычно генеральный.

Напротив каждого присутствующего стояли, либо чашка с кофе, либо стакан в подстаканнике с чаем, а в корзинках различные «прикуски». Не закуски, что подают под спиртное, а прикуски, — под безалкогольные напитки.

— Егор Кузьмич сумел заменить большинство секретарей крайкомов и обкомов партии, поставив «своих проверенных» людей, готовых выполнить любое его указание, — сказал Боголюбов. — Это опасно. При всей его коммунистической «ортодоксальности», он, вместе с Горбачёвым, ратует за развитие всевозможных молодёжных коммерческих организаций, типа кооперативов. И предлагает создавать их на базе комитетов ВЛКСМ. Ну, это полный бред, извините… Не может партия и комсомол участвовать в капиталистических отношениях. И его «протеже» активно «ратуют» за коммунизм с капиталистическим лицом… Или нутром?

— Наши аналитики согласны с этим, — поддержал Боголюбова Дроздов. — Нельзя допускать хозрасчёт в комсомоле. Это, прошу прощения за пример, как если бы в православном храме создать кооператив.

— Да они там и так на самоокупаемости, — вставил Примаков. — Я имею ввиду храмы… И на очень жёсткой…

— О церкви чуть позже, — остановил Евгения Максимовича Гришин. — Что вы думаете про Ельцина?

— Упёртый, — сказал Боголюбов. — И балабол. Надо своих проводить наверх. И Лигачёва убирать надо, и всех его протеже. Не сразу, конечно. Если бы не профсоюзы, которые мы подняли ещё в декабре, и служба Петра Ивановича с его связями в региональных комитетах, нам бы эти ставленники Лигачёва весь пленум поломали. Не смотря на решение бюро. Сколько звонков было! Видите ли, старики им надоели. Мрут быстро!

— Связи, связями, а связь, то мы им рубанули… — усмехнулся Ивашутин.

— Надо заверить товарищей на местах, что передвижек не будет. Пусть успокоятся… А Егора надо убирать… Так что у вас, Евгений Максимович, по РПЦ?

— Всё просто, Виктор Васильевич… На мой взгляд, надо возвращаться к Сталинскому отношению к церкви. Если даже после его смерти в пятьдесят четвёртом и пятом годах церкви активно открывали, то в последующие годы их закрылось в несколько раз больше. После налогового ужесточения пятьдесят восьмого года малые приходы, монастыри, семинарии закрылись. Думаю, это было ошибкой. Вода дырочку найдёт. Если мы не поддержим РПЦ, её поддержат наши враги.