Напротив встал Григорий. Потом Антон. Выглянул из-за кустов прятавшийся там все это время Дар…

— Я не знаю, что будет дальше…

— Ты сдохнешь! — заорал, услышав мои слова Симцов. — Сдохнешь, как и твоя тварь! Вам не место в нашем…

Заткнулся он не сам, кто-то из бойцов не дал ему закончить.

Зря старался, меня его слова нисколько не смутили. Тем более, в чем-то он был прав. Таким, как я, не место в этом мире.

— Я не знаю, что будет дальше, — повторила я собственные слова, — но я ничего не забуду. Никогда.

Звучало патетично…

Воспоминания об этих днях станут моим якорем. Что бы ни случилось, где бы я ни оказалась…

Патетики в этом уже не было. Звучало, как заклинание.

— Ты не можешь…

Слова Игната резанули по сердцу, но сердце только дернулось, чтобы вновь забиться ровно.

— Я — могу, — понимая, какую причиняю боль, не позволила ему закончить. И тут же продолжила, посмотрев на командира группы, флегматично стоявшего чуть в стороне. — Что будет с ними?

Тот с ответом не задержался:

— Егор Андреевич обо всем позаботится, — словно не происходило ничего необычного, спокойно отозвался тот. — Вот только Симцов…

— За него не беспокойтесь, — зло ухмыльнулась я. Если я была права в своих предположениях…

Я была права.

На этот раз сначала появилась дымка. Затем из портала вышли Ева и… наш со Стасом отец.

На Стаса он бросил лишь быстрый взгляд. Мимо меня — прошел, направляясь прямо к Симцову.

Остановился, не дойдя до него пары шагов.

Разворачиваться, чтобы видеть происходящее, мне не пришлось, лишь чуть сдвинуться.

Лучше бы этого не делала. Взгляд Игната…

Чтобы уравновеситься, эти весы требовали свою плату.

— Я тебя предупреждал не лезть к моим детям? — слишком отстраненно для человека, чей сын сейчас умирал на этой поляне, произнес старший Заславский.

— Вы — твари! — едва не захлебываясь злобой, крикнул в лицо отцу Симцов. — Вас нужно держать на строгом ошейнике. Вы должны…

Отец не дал ему договорить. Толкнул что-то невидимое раскрытой ладонью.

Симцов замер, сглотнул, словно заталкивая обратно не сказанные слова и, заорав как от невыносимой боли, вскочил на ноги.

— А теперь — беги, — негромко произнес отец и дунул уже развернувшемуся подполковнику в спину.

Когда Симцов кинулся бежать, что-то нечленораздельно крича и не разбирая дороги, развернулся ко мне.

Отец…

Для меня он всегда был лишь именем в свидетельстве о рождении.

— Я хотел оградить тебя от всего этого, но… — он как-то грустно качнул головой, потом улыбнулся. Тоже невесело. — Не кори себя, ты не могла справиться. Для одной эта ноша слишком тяжела.