Затем затихали, чтобы, как только тишина станет оглушительной, затянуть свою песню вновь.

И так по кругу. Вой. Тишина. Вой. Тишина…

А я стояла в центре поляны и ждала, когда они покажутся из-за деревьев. Когда встанут передо мной, глядя своими желтыми глазами…

Я их не боялась. Потому что выли они для меня, радуясь новой встрече.

Проснулась я резко. Еще не открыв глаз, вслушалась в тишину вокруг.

Тишины не было! Шорохи, поскрипывание, скрежет, тонкий, на грани слышимости, писк. И даже ровное дыхание Игната, словно он лежал рядом со мной.

А еще откуда-то издалека доносился волчий вой. Не как во сне — тот был совсем рядом, с каждой новой песней становясь все ближе, этот же был похож на затухающее эхо. То ли есть, то ли уже нет.

Но не эти звуки вырвали меня из сна. И даже не шаги брата, которые, не будь я ищейкой, вряд ли бы расслышала.

Разбудило ощущение опасности, появившееся в границах моего восприятия.

Так что стук в дверь не стал для меня неожиданностью. Как и голос Стаса, предупредившего Игната о тревоге.

Когда Игнат обернулся, чтобы разбудить меня, я уже, опустив ноги, сидела на диване.

Его взгляд…

С таким взглядом идут и решают проблемы. Все сразу и навсегда!

Ощущение счастья, которым меня на мгновение захлестнуло — это был мой мужчина, было огромным, затмевая собой даже понимание того, что реальность решила сыграть с нами по худшему сценарию.

Избавили меня от него быстро. И — вовремя:

— Собирайся, — коротко бросил Игнат.

Рывком оказавшись рядом, присел на корточки, глядя на меня снизу вверх. Его губы тронула улыбка, в которой было все: и память об этой ночи, которую он обещал бережно беречь, и горечь от того, что все оборачивается не так, как хотелось бы, и — обещание. Четкое. Твердое.

Мы будем вместе и этого не изменить.

Поднялся он тоже резко. Обвел взглядом комнату и тут же направился к вешалке, говоря уже по дороге:

— Оденься надежно, пойдем к болотам. С собой только необходимое. Я буду снаружи.

Ни кивать, ни говорить, что поняла, я не стала. Как и сожалеть о том, что эта ночь заканчивалась совершенно не так, как мне бы хотелось.

Когда Игнат вышел из домика — а он не задержался, только накинул штормовку поверх толстовки, освободила край дивана от постельного белья и подняла сумку с вещами.

Вещей было немного — большую часть оставила в Выездном, рассчитывая забрать, когда все закончится, но и их тащить с собой я не собиралась. Достала футболку с длинным рукавом, фланелевую рубашку — ее в любой момент можно было снять и повязать на поясе, прорезиненные джинсы, которые специально купила для поездки на Алтай.