Запись оборвалась лишь на мгновение — судя по всему, происходившего внутри решили не показывать. Когда картинка появилась вновь, на ней был выходивший из дома все тот же то ли голубоглазый, то ли сероглазый боец, с завернутым в одеяло ребенком на руках.

Затем снова был двор, калитка, подъехавшая машина скорой помощи, из которой выскочили двое в белых халатах. Соседние дома. Выбегающие на улицу люди. Они что-то кричали — за общим гомоном, шумом двигателей машин и воем сирены, забивавшим собой все звуки, слов оказалось не разобрать, только отдельные звуки, усиливая и без того возникшее ощущение хаоса, — размахивали руками…

Четкий звук появился лишь на последних кадрах, когда мальчишку укладывали на каталку. Тот же голос, что отдавал приказ на начало операции, все так же твердо, но с легким придыханием, доложил кому-то:

— Мальчик жив, передан врачам скорой помощи. — И, после короткой паузы добавил: — Принял, отбой! Парни, уезжаем…

Запись шла меньше трех минут…

Игнат смотрел ее во второй раз, но вновь поймал себя на том, что все это время фактически не дышал.

Как оказалось, не он один:

— А неплохо у него бойцы подготовлены, — имея в виду команду Кеосояди, как раз и занимавшуюся вызволением пацана, вроде как с облегчением заметил Стас и закрыл крышку ноутбука — не ширпотреб, с высоким классом защиты, прекрасно работавший в практически любых полевых условиях.

Потом развернулся к Анне, которая сидела в единственном в этой комнате плетеном кресле, стоявшем у затянутого противомоскитной сеткой открытого окна.

Добирались они непросто. До Лысково на машине практически по бездорожью — ни дорогой, ни даже направлением, то недоразумение, по которому они скорее прыгали, чем ехали, назвать было сложно. Оттуда до ближнего кордона, расположенного у самой границы заповедника, на моторке, что и составило большую часть пути. Дальше — на телеге.

Из других вариантов оказаться на дальнем кордоне, где егеря не столько жили, сколько отдыхали после обходов своих участков, был квадроцикл, но на одну единицу техники, даже с учетом того, что дядька Матвей остался на том берегу Волги, народу оказалось многовато.

Телегой получилось даже лучше — спокойнее и как-то душевнее. Тем более что поиск, а потом и дальнейшая дорога, Анну вымотали. И если до Лысково она еще как-то держалась, то на реке ее… нет, не укачало — умотало окончательно.

Тот час, что они находились здесь, ситуацию изменил незначительно. Анна была не столько слаба, сколько словно бы потухла, «отключилась», сделав все, что она должна была сделать.