Больше похожее на крик: «Гнат, ты жив⁈», лучше других аргументов доказывало реальность грозившей им опасности.

Сообразив, что начинает мысленно кружить по кругу, Игнат достал телефон и бросил взгляд на экран.

Тридцать шесть минут после звонка…

Смолев то ли опаздывал, то ли задерживался. И хотя с тридцатью минутами изначально было много вопросов — что такое непредвиденные обстоятельства, Игнат знал не понаслышке, но лишние минуты все равно заставляли насторожиться.

Не забыв сумку, Игнат вернулся к концу аллейки, встав у одного из просветов.

Машин, стоявших прижавшись к бордюру, раз-два и обчелся. Да и проезжающих было немного. Еще советский и уже российский автопром, не самых последних моделей иномарки…

На трассе это не бросалось в глаза, здесь же остро чувствовалось, что Москва и Питер, действительно другой мир. Не только иной ритм жизни, но и ее уровень.

Отследив взглядом с пару десятков проехавших мимо машин, Игнат вновь достал телефон.

Сорок восемь минут.

Стасу он доверял и самому по себе, и как приложение к Анне, но в реальности все бывало.

Проблемы от тех, кому верил, тоже.

Черный Инфинити свернул на перекрестке в его сторону, когда Игнат уже собрался уходить, действуя по запасному плану. Выехал стремительно, но не «истерично», визжа тормозами, а уверенно, демонстрируя именно такую манеру езды.

Да и внешне… Не самый новый, но вполне ухоженный, что только добавляло очков хозяину.

Гадать, по его душу или нет, долго не пришлось. Машина, так же уверенно, как и выворачивала, начала притормаживать, пока полностью не остановилась, притершись к обочине.

С обликом Игнат попал в точку. Вышедший из нее мужчина, не был знаком, но заставил вспомнить об образе, созданном его воображением.

Рослый, черноволосый. И — уверенный. В себе и в своем праве.

А мужчина, закрыв машину на сигнашку, направился к зданию поликлиники.

Игнат на пару секунд задержался — и прислушивался к себе, не кольнет ли предчувствием, и наблюдал за дорогой, не появится ли хвост.

Предчувствие молчало, да и дорога оставалась пустой, что Игната если и не успокоило, то хотя бы добавило уверенности, что все не так плохо, как могло оказаться.

Догнав Смолева — в том, что не ошибся, был уверен, пошел параллельно, прикрытый кустарником. Как раз оценить и взвесить.

Вот тот неторопливо, если даже не сказать, вальяжно, дошел до лестницы. Поднялся на ступеньку. Не по центру, сбоку, чтобы не мешать. Потом остановился, оглянулся.

Этот зверь был на своей территории…

Ассоциация была неожиданной, но в ее правильности Игнат не сомневался. И в том, что зверь, и в том, что в этом городе он был не самой последней фигурой.