Я умела первое и второе, но практически не имела опыта в третьем.

Было ли это упущением Евы? Вряд ли! Она не раз говорила, что некоторые навыки формируются только через работу на грани, а то и за ее пределами.

До этой истории к грани я никогда не подходила. И не сказать, что сожалела об этом.

Вот только сейчас это стало проблемой. Я знала об опасности. Я ощущала ее всей своей внутренней сутью. Но не могла сказать однозначно, где и когда мне предстояло встретиться с ней.

Говорить об этом Стасу я не собиралась.

Он и так об этом знал.

— Ладно, — отпустив меня, твердо произнес брат. — Все после завтрака.

Это тоже было решение. Промежуточное.

Вот только легче от него не стало. Только тревожнее.

Оладушки, блинчики, творог со сметаной и рассыпчатая гречневая каша. Еще теплый хлеб, сыр и тонко нарезанное мясо — остатки вечернего пиршества. Свежее молоко, чай из самовара и хорошая компания.

Джонник у двери на террасу без энтузиазма догрызал сухой корм из миски, да поглядывал на нас в надежде, что ему что-нибудь перепадет. Но делал это как-то вяло, без настойчивости. То ли демонстрировал воспитание, то ли просто уже набегался до того, что лень было выпрашивать.

За столом разговаривали обо всем и ни о чем сразу. Стас рассказывал дяде Матвею о том, чем занимается. Ольга общалась сразу с Андреем и его мамой, успевая и отвечать на вопросы, и расспрашивать тетю Галю о полудеревенской жизни.

Я же в общении участия практически не принимала, пусть меня и пытались втянуть в беседу. Спрашивали — отвечала, а так больше слушала и наблюдала.

Впрочем, не только я одна. Андрей, несмотря на активное присутствие в разговоре, время от времени бросал на меня задумчивые взгляды. Да и тетя Галя поглядывала. Да еще и хмурилась при этом, словно ей что-то не нравилось.

Мне тоже не нравилось…

Мне нравилось все, кроме того, что подступало все ближе и ближе. Надвигалось стволами деревьев, стягивало ноги высокой травой, запутывало тропинками и пугало оврагами. Во властвовавший на веранде аромат цветов вплеталось свежестью воды, а уши забивало шелестом набегающих на песок волн.

А еще нервировало перестуком колес железнодорожного состава, испуганным криком ребенка, запахом гнилой картошки и сыростью подвала.

— Аня…

Я, отложила ложку — моя тарелка была пустой, но я не помнила, как доела кашу, которую мне щедро наложила тетя Галя, и посмотрела на Стаса.

Впрочем, смотрел в этот момент на меня не только брат. Они все смотрели на меня, испытывая при этом разные эмоции. Ольга с предвкушением — ее мои способности всегда приводили в восторг. Дядя Матвей — с пониманием. Похоже, жизнь с знахаркой научила его принимать все, что подбрасывала судьба. Тетя Галя с некоторой горечью — вряд ли она не осознавала, что любой дар тяжелым грузом ложится на плечи. Андрей — с готовностью.