— Держи, — тетя Галя, оставив поднос на стоявшей у стены табуретке, протянула мне полотенце.

— А вы, правда, знахарка? — вытершись, неожиданно даже для самой себя, поинтересовалась я.

Сообразив, о чем спросила, смутилась — о таком с посторонними точно говорить не стоило, но вопрос был задан, оставалось только дождаться ответа.

А он не задержался:

— Не похожа? — усмехнулась она. Еще и подмигнула. Заговорщицки.

Уточнение оказалось с подковыркой.

Вчера — поздний приезд: суетливое знакомство; авария, как не самая приятная тема для разговора; ощущение, что свалились людям, как снег на голову, откуда неудовольствие собой; продолжающая тянуть изнутри тревога.

На этом фоне обращение «тетя Галя» и «дядя Матвей», предложенное родителями Андрея, казалось вполне естественным. Не город с его правилами — почти деревня. Все иначе.

Да и возраст. Тете Гале около пятидесяти пяти, дядя Матвей на три года старше.

Сегодняшнее утро скорректировало реальность.

Пятьдесят пять тети Гали на пятьдесят пять не выглядели. И даже не пятьдесят — вряд ли. Да, чуть полновата, но формы аккуратные, подтянутые. Темные волосы с едва заметной сединой, уложены в узел на затылке. Лицо без макияжа, но свежее, ухоженное. А уж руки… Без внимания они точно не оставались.

Одежда домашняя — легкие, подвернутые почти до колен джинсы, рубашка с коротким рукавом и светлые балетки, но опрятная и сидела на ней ладно, подчеркивая все, что нужно.

А самое главное — взгляд. Молодой. Любознательный.

— Нет, — ответила я, не поддержав насмешливый тон.

Прихватив за спинку стул, передвинула его к ограде террасы. Присела.

Утро было шикарным. Да и вокруг все радовало взгляд. Плодовые деревья, кустарники, цветы…

Птицы чирикали. Пчелы жужжали, бабочки летали, кузнечики стрекотали…

Со стороны бани доносился игривый лай Джонника и голоса. Ольга, Андрей и Стас точно были там.

А уж воздух… От такого воздуха только пьянеть! Свежий, густой, вкусный!

Если избавиться от тревоги, продолжавшей изводить меня, да перестать воспринимать все с подозрением, так можно считать всеобъемлющим счастьем.

Но тревога была, продолжая звенеть на одной ноте. И все происходящее оставалось подозрительным.

Я не хотела, но искала во всем иной смысл.

Это было неприятно. Навевая воспоминания о сказанном этой ночью: «Такую нужно воспитывать, чтобы не озлобилась. И беречь».

— У меня пять сестер, — не дала мне закончить мысль тетя Галя. Подняв поднос, присела на табуретку. — Все — старшие, все лечат руками и заговорами. А брат — кузнец, что тоже не просто так. У мамы было четыре и брат. И все ушли, когда им стукнуло за девяносто. И у бабушки — та же история с кучей необычных детей. И у прабабки… И Андрей у нас с Матвеем не один. Правда, — она чуть грустно улыбнулась, — девчонок всего две, но обе знахарки.