— Как ваша матушка? — Ивлев, словно не замечая настороженной неподвижности Евы, подошел к столику. Взяв один из чайничков — аромат не позволял ошибиться, для кого именно его заваривали, наполнил чашку.

— А вам не докладывают? — Ева «оттаивать» явно не собиралась.

Прежде чем ответить, Ивлев поднял второй чайничек. Выпрямился, продолжая держать его в руках:

— Учитывая, что взятые на себя обязательства я выполняю от и до, то — да, докладывают. И мне известно, что доктору Колесникову удалось не только стабилизировать ее состояние, но и обернуть вспять уже далеко зашедший процесс сворачивания дара. — Он не пропустил, как его гостья чуть поморщилась, но предпочел этого вроде как не увидеть. — Насколько мне известно, жизни вашей матушки больше ничего не угрожает и как только она окрепнет, вы сможете забрать ее домой.

— Но прежде чем это случится, я должна выполнить свою часть сделки, — не скрыв язвительности, заметила Ева.

— Это вы ко мне пришли за помощью, — мягкой улыбкой давая понять, что не хотел бы произносить то, что был вынужден произнести, заметил Ивлев. — Присаживайтесь, Ева, — продолжил он уже другим тоном. Не приказным — более деловым. — Нам есть что обсудить.

Его гостья явно боролась с собой — Ивлев ее прекрасно понимал и сам бы не хотел оказаться в ситуации, когда приходится выбирать между дружбой и жизнью человека, который дорог, но все-таки «сдалась». Подойдя, присела в кресло. То самое, в котором два дня назад сидела княгиня Заславская.

Впрочем, совпадением это не было. Наполненная им чашка стояла как раз с той стороны.

— Угощайтесь, — вновь «не заметив» агрессивной отстраненности, которую демонстрировали и ее прямая спина, и избегающий его взгляд, предложил он.

Наполнил свою чашку. Присел в свободное кресло.

Получилось не напротив — его кресло стояло не только ближе к окну, но и «глубже», позволяя даже при раскладе «в зоне отдыха», наблюдать за собеседником словно бы со стороны.

А посмотреть было на что. Разыгравшаяся за окном гроза отражалась отблесками молний в ее глазах. Расчерчивала лицо, делая его то мягким и беззащитным, то жестким и категоричным, обещающим проблемы тем, кто не поймет намека и пойдет против.

Девушка сотрудничала с ним. Вынужденно, но сотрудничала, сделав свой нелегкий выбор.

Но она не смирилась. Как минимум, с собственным предательством.

И это будоражило! Ивлев предпочитал сильных духом. И союзников, и — врагов.

— Чай…

— Что?

— Ваш чай, — кивнул на чашку Ивлев.

— А вы не пропускаете мелочей, — явно узнав аромат чая, который ей понравился при прошлой встрече в этом кабинете, заметила Ева.