— Да, поехали, — произнесла я, решительно открывая дверь.

Тревога — тревогой, встряска — встряской, но пока впереди нас ждала баня и гостеприимный дом.

Ну а все остальное…

Все можно изменить, пока это не произошло.

— Этот участок, как заколдованный, — в очередной раз наполнив наши с Ольгой бокалы игристым, продолжил Андрей рассказ. — Недели не проходит, чтобы не случилось что-то подобное. Чертовщина какая-то. Сколько лет здесь живу, столько лет и бьются. И всегда со смертельным, как будто кто жатву собирает.

Дом был большим.

Одноэтажный, кирпичный, с немаленькой такой деревянной верандой, он распластался в центре участка в тени окружавших его черемухи яблонь.

А еще он оказался действительно гостеприимным. А баня, спрятавшаяся ближе к озеру, за кустами малины, великолепной.

Андрея особо ждать не пришлось, он приехал минут через тридцать после нас, так что Стас отправился париться не только в компании отца своего бывшего сослуживца, но и с самим бывшим сослуживцем.

Мы с Ольгой и матерью Андрея пошли второй очередью, что оказалось весьма неплохо. Ни я, ни подруга, первый жар не жаловали, предпочитая более комфортную температуру.

Ну а Джонник от бани категорически отказался, согласившись только на мытье лап. Да и то после угрозы, что спать будет на полу, на коврике.

Я сомневалась, что собакин в угрозы поверил — он про коврик раньше вряд ли слышал, предпочитая постель хозяйки, но лапы помыть дал. А потом самозабвенно носился по всему дому, демонстрируя, что здесь ему нравится.

Мне нравилось тоже. Даже несмотря на тревогу, которая, похоже, и не собиралась утихать.

А уж про стол, который накрыли на веранде, говорить стоило только в превосходной степени, таким щедрым он был. И вроде все просто — исходившие соками и ароматами, приготовленные на открытом огне мясо и рыба, свежие овощи и зелень из своей круглогодичной теплицы, да разносолы из дюжины банок, вытащенных из подпола, но все такое вкусное, что оторваться от еды было невозможно.

Но отрывались, потому как тема для разговора, связанная с аварией, которую мы едва-едва избежали, оказалась интересной всем.

И — занимательно, и — злободневно.

— Тоже мне, жатву, — скорее недовольно, чем недоверчиво протянул Стас, опрокидывая в себя содержимое рюмки. Пили они настоянную на бруснике самогонку. — Еще скажи, как в битве экстрасенсов, проклятое место!

— Зря ерничаешь, — вступил в разговор отец Андрея, Матвей Николаевич. Для нас — дядька Матвей. — Про екстрасенсов, — слегка переиначил он слово, — ничего не скажу, но здесь и до дороги много чего случалось. То девки в лес пойдут, без одной вернутся. То кто в город поедет и не доедет. Даже монастырские, уж на что в вере, а и то терялись. Искали, не находили.