— Как скажешь, — хмыкнул Стас и, продолжая обнимать за плечи, потянул меня к машине.

— Брутальный мужчина, — заметила я, когда отошли достаточно, чтобы Андрей не услышал.

— Есть такое, — не сразу — пауза была короткой, но какой-то многозначительной, отозвался брат. — У девушек он всегда пользовался повышенным вниманием.

— Женат? — повела я плечами, предлагая Стасу освободить меня от опеки.

Тот молчаливого предложения не пропустил, руку опустил. Тем более что к стоявшей на обочине машине мы уже подошли.

— Был. Разведен. По ее инициативе. Детей нет. Живет с родителями… Точнее, — тут же поправился брат, — они живут с ним.

— Странно, — оглянулась я.

Андрей стоял спиной, разговаривал со следователем, который нас со Стасом опрашивал, и сотрудником ГИБДД.

Ростом выше Стаса и даже выше Игната. Ладный, подтянутый. Шевелюра густая, волос черный. Даже коротко подстриженный, лежал красивой волной.

Нос острый, с небольшой горбинкой. Скулы резкие, подбородок твердый. А вот губы… не мягкие — крепкие, но чувственные. Да и интеллектом не обделен. Чтобы это понять, хватало просто посмотреть в глаза.

— Что странно? — проследил Стас за моим взглядом.

Андрей словно почувствовал, обернулся. Махнул рукой, мол, валите…

— Он воспринимается надежным, но я почему-то понимаю его бывшую жену.

Стас усмехнулся:

— Ты даже не представляешь, насколько права. Все, — остановил он меня, не дав задать следующий вопрос, — поехали.

Я возражать не стала. Открыла дверь…

— Сколько можно вас ждать⁈ — закрывая глянцевый журнал, недовольно протянула сидевшая справа Ольга.

Когда я приподняла бровь, напоминая, что раньше это было мое место, подруга сделала вид, что намека не поняла, вновь развернув журнал на первой попавшейся странице.

И ведь помощь она оказывала вместе с нами, но выглядела, словно только вышла из дома.

В отличие от меня, грязной и растрепанной.

— Вот так всегда, — тяжело вздохнула я и закрыла дверь, признав, что на спор с Ольгой сил у меня нет. Обошла машину.

Дорога продолжала жить своей жизнью. Как и весь этот мир, в котором сейчас клонилось к закату солнце.

Зеленели деревья, стелилась под ветром трава.

Голосили птицы, выхаживали птенцов…

И миру не было дела до тех троих, чьи жизни оборвались на этой дороге.

Как и самой дороге не было до них дела.

— Ань? — Стас приоткрыл водительскую дверь.

От неожиданности я дернулась — авария что-то надорвала внутри, сдвинула восприятие, приблизив к осознанию, что смерть — вот она, рядом, но нашла в себе силы и улыбнулась брату.

Он, конечно, и сам понимал, что такие происшествия без последствий для психики не обходятся, но понимать — одно, а точно знать, что эта встряска реально сказалась на моем восприятии реальности — другое.