Я снова обратил внимание на собравшихся людей лишь тогда, когда в образовавшейся тишине смог расслышать их облегченные вздохи. Короткие улыбки на миг озарили их лица. Радость от того, что зомби наконец смолкли, была столь же мимолетной, как горячий пар от их дыхания, подсвечиваемый тусклым дежурным освещением вагона.

Увы, каждый из нас понимал, что раскатистый рев зомби на городских улицах является лишь эхом переклички, с помощью которой зараженные общаются между собой. Эдаким предвестником грядущей бури, похожим на резкий порыв ледяного ветра перед надвигающимся штормом.

Напряжение, повисшее в воздухе, можно было бы измерить мультиметром, если знать, куда именно воткнуть щупы. В этот момент я впервые столкнулся с ситуацией, когда буквально чувствовал на себе взоры ребят, которые прилагали массу усилий, дабы не встречаться со мной глазами. Главы рубежей рассматривали пол, стены, потолок — все, за что могло зацепиться их внимание, лишь бы ненароком не взвалить на себя той ноши, которую каждый из них не в состоянии поднять. Все, кроме Захария.

Атаман новоиспеченных казаков сидел прямо, крепко сжимая в руке свою папаху. Всем своим видом он давал понять, что ждет моих слов, любых, лишь бы в этом затихающем эхе безумных голосов за периметром услышать внятную человеческую речь, в которой будет даже намек на спасение от надвигающихся проблем.

— Далеко отсюда ваши люди? — кивнув ему, спросил я, вспомнив слова классика про промедление.

Мужчина отрицательно затряс головой:

— Никак нет. Рядом. За железкой в паре кварталов.

Я пожал губы, буквально чувствуя, что сейчас ненароком могу решить судьбу незнакомых мне людей, если они не смогут добраться до нашего завода вовремя. Но меня волновало также и то, что я могу впустить внутрь совершенно незнакомых и, самое главное, непроверенных людей. Подобная доброта к незнакомцам может выйти боком, если я впущу откровенных маргиналов. Сжав кулаки, я понял, что выбирать нам сейчас не придется. В такой критический момент важен каждый, кто способен держать в руках заточенную палку и не станет жрать соседа. Прикинув в голове эту простейшую арифметику выживаемости, я обратился к атаману:

— Захария, если ты все еще хочешь примкнуть к нам, то я даю свое добро. Однако у нашей группы есть правила, которые могут не устроить вас, но это мы будем обсуждать позже. — Я кивнул за спину. — Сейчас не самое подходящее время для болтовни; главное и самое правильное, что мы, как лидеры выживших, можем сделать, — это позаботиться о том, чтобы наши люди встретили рассвет.