Беляев кивнул.

— Хорошие планы. Деловые. А в личной жизни? Семьей обзаводиться не собираетесь?

Я помедлил с ответом, подбирал слова.

— Собираюсь, Николай Андреевич. Но… есть некоторые сложности.

Беляев посмотрел на меня с участием.

— Какие сложности, если не секрет?

Я вздохнул. Решил говорить откровенно. Беляев человек влиятельный, благожелательный. Может, действительно поможет.

— Сватался я к одной девушке. Дочери князя Петра Федоровича Долгорукова из Петербурга.

Беляев поднял брови.

— Долгорукова? Серьезная семья. Знатный род.

— Да. Познакомились еще до моего переезда в Тулу, когда я в Севастополе служил. Потом переписывались. Она сюда приезжала, я просил ее руки. Князь сначала благосклонно отнесся, разрешил ухаживать.

Я отпил из стакана, продолжил:

— Но потом… Князь получил какие-то письма. Недобрые сведения обо мне. Кто-то постарался очернить меня в его глазах. Написал, что я ненадежный человек, что служба моя сомнительная, что характер плохой.

Беляев нахмурился.

— Кто писал?

— Не знаю точно. Подозреваю… Есть люди, которым мой успех не нравится. Завистники.

Беляев покачал головой.

— Всегда найдутся такие. Сами ничего не делают, зато других очернить готовы.

— Князь усомнился во мне. Написал письмо, где выразил сомнения в моей благонадежности. Я ответил, объяснил все обстоятельства. Отправил отзывы от Баранова, Крылова, Баташева, все уважаемые люди дали мне отличные характеристики.

Я отставил стакан на стол.

— Но князь не отвечает. Прошло уже много времени. Невеста пишет, что отец холоден, на вопросы не отвечает. Матушка подыскивает ей других женихов. Время идет, ситуация тяжелая.

Беляев слушал внимательно, не перебивал. Когда я закончил, он помолчал, затянулся трубкой.

— Понимаю. Дело действительно сложное. Князь вас лично не знает, судит по письмам. А письма бывают разные.

Он встал, прошелся по комнате, остановился у окна, посмотрел на темную улицу.

— Александр Дмитриевич, скажу вам прямо. Вы человек достойный. Я вижу ваши дела, вижу, как к вам люди относятся. Баранов, предводитель дворянства, человек уважаемый, вас хвалит. Крылов, старый офицер, видавший виды, тоже вам доверяет. Баташев, опытный купец, с вами дела ведет, деньги вкладывает.

Он повернулся ко мне.

— Если все эти люди вас уважают, значит, вы того заслуживаете. А князь Долгоруков просто не знает вас. Вот и сомневается.

Беляев вернулся к креслу, сел.

— Вопрос в том, как развеять его сомнения. Отзывы вы отправили, хорошо. Но, видимо, недостаточно. Князь хочет чего-то более весомого.

Я кивнул.

— Именно. Но что я могу еще сделать? Я не могу заставить его поверить мне.