Огляделся по сторонам. Поле тянулось до самого дома, примерно полторы версты. Вот и дорога, наезженная колея, видная даже в темноте.
Сел обратно в седло, направил лошадь по дороге через поле.
Кобыла шла охотно, чувствуя близость конюшни, воды и овса. Я тоже повеселел. Скоро увижу Елизавету.
Позади остался ночной лес. Я опять усмехнулся. Небольшое приключение, капитан Воронцов. Ночная скачка к прекрасной даме. Правда, скачка вышла больше похожа на медленное ползание улитки, но кто об этом знает?
Главное, добрался.
Дорога вывела к воротам усадьбы. Никакой охраны. Я оставил лошадь за забором, привязал к столбику. Кобыла опустила морду и сразу задремала.
Приоткрыл ворота и вошел во двор.
Справа главный дом, темный и спящий. Окна на первом этаже закрыты ставнями. Только несколько окон светятся на втором этаже, наверное, где кабинет хозяина или спальня.
Слева конюшня, сарай и людские избы. Тоже темно, там все спят.
Прямо, в глубине двора, флигель. Небольшой, изящный, с колоннами у входа. В окне справа тоже горел свет.
Я подошел к флигелю. Тоже устал, черт побери. Спина ныла, ноги затекли, одежда вся в пыли, лицо исцарапано ветками. Волосы растрепаны, картуз съехал набок.
Прекрасный вид для романтического свидания.
Поправил одежду как мог, пригладил волосы рукой. Поднялся по ступеням крыльца флигеля.
Остановился перед деревянной дверью, окрашенной в белый цвет. С латунной ручкой, отполированной до блеска.
Тихо постучал.
Изнутри послышались шаги. Быстрые, легкие. Женские.
Дверь открылась.
На пороге стояла Елизавета.
Елизавета Петровна стояла на пороге в белой ночной рубашке из тонкого батиста, поверх которой она накинула шлафрок цвета слоновой кости с кружевными манжетами.
Светлые волосы, которые днем она всегда укладывала в строгую прическу, теперь свободно падали на плечи и спину тяжелыми волнами, почти достигая до талии. В правой руке она держала серебряный подсвечник с тремя восковыми свечами. Пламя колыхалось от ночного ветерка, который проникал через неплотно закрытое окно в глубине коридора.
— Я уже думала, что ты не приедешь, — сказала она тихо, отступая в сторону, чтобы пропустить меня.
Ее голос звучал хрипловато, словно она долго молчала. Лицо казалось бледным в неровном свете свечей, под глазами залегли легкие тени, видно, спала плохо последние ночи.
Я переступил порог, и она сразу закрыла за мной дверь, опустив тяжелую железную задвижку. Звук лязгнувшего металла показался мне чересчур громким в ночной тишине.
Коридор далеко тянулся вглубь дома. По полу лежал персидский ковер с затейливым орнаментом из синих, красных и золотых нитей, узор изображал какие-то цветы и вьющиеся лозы.