Стены обиты шелковыми обоями светло-зеленого цвета с нарисованными пастушками, овечками и пухлыми купидонами. Вдоль стен на одинаковом расстоянии друг от друга стояли узкие столики из красного дерева на изогнутых ножках, а на них китайские вазы высотой аршин каждая, расписанные синими драконами и цветами.

Елизавета Петровна повернулась ко мне. При движении полы шлафрока разошлись, и я увидел, что под ним только тонкая ночная рубашка, сквозь которую угадывались очертания ее тела. На шее, чуть выше ключицы, пульсировала жилка, часто и быстро.

— Лиза, я…

Она подняла левую руку, останавливая меня.

— Не надо слов. Мы слишком долго говорили, когда надо было действовать.

Я сделал шаг к ней и взял ее за руку. Пальцы оказались прохладными, но ладонь горячей и влажной. Я поднес ее руку к губам и поцеловал, сначала пальцы, потом запястье, где под тонкой кожей бился пульс. Она не отдернула руку, только прикрыла глаза.

— Я каждый вечер сидела у окна, — прошептала она. — Смотрела на дорогу и ждала. Думала, что сойду с ума от этого ожидания.

Я притянул ее к себе. Подсвечник качнулся в ее руке, капля горячего воска упала на ковер и тут же застыла белым пятнышком. Я поцеловал ее в губы, сначала осторожно и нежно, но она сразу же ответила с такой страстью, что я забыл обо всем. Ее губы оказались мягкими, теплыми, с привкусом вина, видимо, пила перед сном, чтобы успокоить нервы.

Я целовал ее губы, потом спустился к подбородку, к шее. Кожа там оказалась очень нежной, с легким запахом духов: роза и еще что-то цветочное. Она откинула голову назад, открывая мне доступ, и я почувствовал, как она дрожит в моих объятиях.

— Пойдем, — выдохнула она мне в ухо.

Мы пошли по коридору. Ковер глушил наши шаги.

Я видел, как на стенах колышутся наши тени от света свечей, которые она несла. Мы прошли через гостиную, где стояли кресла, обтянутые зеленым бархатом, и длинный диван с множеством подушек.

Потом через небольшую библиотеку, там на полках рядами стояли книги в кожаных переплетах, пахло старой бумагой и табаком. Затем через музыкальную комнату, где у стены возвышалось большое фортепиано черного цвета, на крышке которого лежали ноты.

Наконец Лиза остановилась перед дверью из темного дуба, украшенной резьбой и бронзовыми накладками в виде листьев и цветов.

— Это моя спальня, — сказала она и толкнула дверь.

Я вошел следом за ней. Комната оказалась довольно большой.

Посреди стояла широкая кровать под балдахином из темно-красного бархата с золотым шитьем по краям. Постель уже разобрана, всюду белоснежные простыни и целая гора подушек в кружевных наволочках. У изголовья на маленьком столике горели две лампады в серебряных подставках, их желтоватый свет создавал мягкое освещение, отбрасывая причудливые тени на стены.