Я стянул с себя рубашку, она полетела на пол к остальной одежде. Ее руки сразу же легли мне на спину, скользили по коже и царапали ногтями, не сильно, но чувствительно. Я чувствовал, как по моей спине бегут мурашки от ее прикосновений.

Я потянул ее ночную рубашку вверх, она приподнялась, и я стащил тонкую ткань через ее голову. Батист на мгновение зацепился за один из гребней в ее волосах, пришлось осторожно распутать.

Теперь Лиза лежала передо мной обнаженная. Кожа ее была гладкой, золотистого оттенка в свете ламп. Грудь небольшая, но красивой формы, талия тонкая, бедра округлые. На правом плече я заметил маленькую родинку, темную точку на светлой коже. Я наклонился и поцеловал ее.

Она притянула меня к себе с неожиданной силой. Наши тела сплелись. Я чувствовал ее кожу, горячую и влажную, прижатую к моей. Балдахин над нами колыхался от наших движений, бархат мягко шелестел.

Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Я потерял счет. Существовали только мы двое, жар наших тел, учащенное дыхание, ее тихие стоны, которые она пыталась сдержать, прикусывая губу. Я целовал эту губу, освобождая звуки, рвущиеся наружу.

Когда все закончилось, мы лежали рядом, не в силах пошевелиться. Лиза положила голову мне на грудь, ее темные волосы щекотали мой подбородок. Я обнимал ее, чувствовал, как постепенно замедляется ее дыхание, как расслабляется ее тело. Моя рука лежала на ее спине, я медленно водил пальцами вверх-вниз.

Мы молчали минут десять, может, больше. Я слушал ее дыхание, стук ее сердца. В комнате стояла тишина, только свечи тихо потрескивали, сгорая.

Наконец она пошевелилась, приподнялась на локте и посмотрела на меня.

— О чем ты думаешь? — негромко спросила она.

— О том, что я сумасшедший, — ответил я честно. — Что мы оба сумасшедшие.

Она улыбнулась, впервые за этот вечер.

— Почему?

— Потому что это безумие. Мы в Туле, вдали от Севастополя, где все началось. У тебя положение в обществе, репутация и богатые имения. Ты дочь князя Долгорукова. А я… я бывший военный инженер, оказался счастливчиком, которого ты одарила своей любовью.

Она положила палец мне на губы.

— Не говори так. Ты не просто инженер. Я же помню, что ты сделал в госпитале Севастополя. Когда я уезжала, Струве сказал, что твоя система вентиляции помогла спасти десятки жизней. А твое очищение ран спиртовой настойкой? Ты спас много жизней своими изобретениями. Разве это ничего? Да другие не сделали и малой части того, что ты сделал за месяц.

— Изобретениями, которые я не могу внедрить везде, — горько сказал я. — Знаниями, которые я не могу передать. Одно дело что-то придумать, а другое претворить это в жизнь. Ты не представляешь, как это сложно.