— Вот так правильно, — сказал я Кулакову. — Продолжай в том же духе.
Он промолчал, только резко кивнул. Стоял с каменным лицом.
Степан сказал:
— Круто вы с ним, Александр Дмитриевич. Боюсь, обозлится совсем.
— Пусть злится, — ответил я. — Главное, чтобы работал как надо. А злость пройдет. Когда мельница заработает, когда он увидит, что стены держат машину без трещин, поймет, что я прав.
Степан покачал головой:
— Дай-то бог. А то норов у него, я вижу, боевой.
Я усмехнулся:
— У меня тоже.
Через пару дней я приехал на стройку неожиданно, в полдень вместо вечера. Дела в Туле закончились раньше обычного, переговоры с купцом о поставке меди для насосов заняли час вместо трех. Решил использовать свободное время с толком, проверить кладку.
Бричка подкатила к стройке около полудня. Солнце стояло в зените, жара слегка спала, воздух дрожал над полями. Я вылез, расплатился с возницей и огляделся.
Стены прилично выросли. Уже два с половиной аршина, почти выше человеческого роста. Красные кирпичные прямоугольники возвышались над серым фундаментом, углы четкие, грани ровные.
Работа шла быстро. Слишком быстро.
Я нахмурился. По моим расчетам, за это время каменщики должны положить аршина полтора, от силы два. А тут два с половиной. Значит, либо Кулаков гонит людей без отдыха, либо что-то не так.
Каменщики работали вовсю. Человек восемь на стенах, двое у корыта мешали раствор. Кулаков стоял у северной стены, руководил укладкой очередного ряда. Увидел меня, лицо дернулось, но быстро разгладилось. Кивнул издалека, продолжил работу.
Я подошел ближе, осматривая свежую кладку. Сразу бросилось в глаза, что швы слишком толстые. Не полвершка, как я велел, а местами почти вершок. Раствор выпирал между кирпичами серыми буграми.
Остановился и достал ватерпас. Проверил горизонтальность. Ровно. Взял отвес, проверил вертикальность угла. Тоже ровно.
Но швы толстые.
Подошел к корыту с раствором. Заглянул внутрь. Серая масса, жидкая, растеклась по стенкам. Зачерпнул пригоршню, сжал в кулаке. Раствор просочился между пальцами и потек на землю.
Слишком жидкий. Извести мало.
Я вытер руку о платок, подошел к Кулакову. Тот работал, не оборачиваясь, но по напряженной спине видно, что чувствует мой взгляд.
— Егор Петрович, — окликнул я.
Он обернулся, вытирая руки о порты:
— Здравия желаю, ваше благородие. Не ждали вас так рано.
— Вижу, — сухо ответил я. — Скажи-ка, почему швы такие толстые?
Кулаков дернул плечом:
— Да раствор сегодня жидковат получился. Вот и растекается больше обычного.
— Почему так случилось?
— Известь, видать, не та. Вчера новую партию привезли. Похуже качеством.