Начало хорошее. Работа идет. Но расслабляться рано. Нужен постоянный и строгий контроль. Иначе обязательно где-нибудь схалтурят.

Я направился к дороге, где ждал очередной извозчик. Нужно возвращаться в Тулу, дел еще полно. Завтра снова приеду, проверю следующие ряды.

А Кулаков пусть привыкает. Придется ему терпеть мои проверки еще добрый месяц, пока не возведем стены. Нравится ему это или нет, его проблемы. Моя задача построить мельницу крепкую, надежную, на века. И ради этого я готов хоть каждый кирпич лично проверять.

На следующий день я приехал на стройку с самого утра. В мастерской оставил Семена и Трофима с новыми помощниками, мастеровыми из Севастополя.

Толковые ребята, руки золотые, быстро освоились. Морозов уже самостоятельно точил детали для насосов, Иван помогал Трофиму в кузне. Можно теперь на день-два отлучаться, мастерская не встанет.

Бричка, опять новая, нанял у другого извозчика, подкатила к стройке около восьми утра. Каменщики уже вовсю работали. Стены выросли еще на добрых полтора аршина за вчерашний день. Теперь почти в рост человека.

Я слез и осмотрелся. Степан стоял у строящихся лесов, руководил плотниками. Увидел меня, помахал рукой. Кулаков работал у дальней стены, спиной ко мне.

Подошел ближе. Достал ватерпас, приложил к свежему ряду.

Пузырек отклонился влево.

Переложил в другое место. Снова отклонение.

Я нахмурился. Взял отвес, приложил к углу. Веревка шла не строго вертикально, а с небольшим наклоном наружу.

Стена заваливается.

Обошел периметр, проверяя другие участки. Где-то ровно, где-то отклонения. Но самое плохое, южная стена, там, где Кулаков работал вчера после обеда. Она отклонялась от вертикали почти на четверть вершка.

Я подошел к Кулакову. Он как раз намазывал раствор на очередной ряд, не оборачивался.

— Егор Петрович, — окликнул я.

Он обернулся и увидел меня. Лицо помрачнело.

— Здравия желаю, ваше благородие. Опять проверять?

— Южная стена завалена, — коротко сказал я. — Отклонение на четверть вершка наружу. Надо разбирать три верхних ряда.

Кулаков застыл с кельмой в руке. Глаза расширились, потом сузились.

— Что? — глухо переспросил он.

— Три ряда разбирать, — повторил я. — Стена идет не вертикально. Сейчас четверть вершка, через десять рядов будет палец, через двадцать зазор на два вершка. Паровая машина такое не выдержит. Надо разбирать.

Кулаков швырнул кельму на землю. Она упала с глухим стуком.

— Да вы что! — взорвался он, забыв про субординацию. — Три ряда! Мы вчера полдня их клали! Раствор уже схватился! Кирпич испортим, если будем разбивать!