— Испортим десяток кирпичей, — ровно ответил я. — Зато стена будет вертикальной. А если оставить как есть, через месяц вся мельница рухнет. Выбирай.

— Да отклонение мизерное! — Кулаков размахивал руками, борода топорщилась. — Четверть вершка! Это вообще не считается! Любая стена так отклоняется!

— Не любая. И не должна. Я рассчитывал нагрузки. При таком отклонении через пять саженей высоты стена даст трещину. Паровая машина работает с вибрацией. Трещина пойдет дальше. Стены обрушатся.

— Да какое там обрушатся! — Кулаков махнул рукой. — Я двадцать лет кладу! Церкви, дома, амбары! Все стоят! Никто никогда не разбирал из-за четверти вершка!

— Церкви и дома стоят без паровых машин, — жестко сказал я. — А здесь будет машина весом в триста пудов, которая трясется каждый день по двенадцать часов. Нагрузка совсем другая. Требования совсем другие.

Кулаков стоял красный и тяжело дышал. Подмастерья бросили работу, столпились поодаль и слушали наш спор. Степан тоже подошел и молча встал рядом со мной.

— Не буду я разбирать! — рявкнул Кулаков. — Работа добротная! Стена крепкая! Вы просто придираетесь!

Я холодно посмотрел на него:

— Егор, ты нанят подрядчиком. Я инженер стройки. Мое слово закон. Если я говорю разбирать, будешь разбирать. Не хочешь, забирай своих людей и уходи. Деньги не получишь, договор расторгнут.

Повисла тишина. Каменщики переглянулись. Кулаков стоял, сжав кулаки, челюсти ходили ходуном.

Я знал, что он прикидывает. Уйти сейчас значит потерять весь заработок. А работы на месяц минимум. Деньги хорошие, Баранов платит щедро. Жалко терять.

Но и разбирать три ряда обидно. Напрасный труд, потерянное время.

Наконец Кулаков выдохнул, опустил плечи:

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Разберем. Но это последний раз! Больше не позволю так придираться!

— Буду придираться столько, сколько нужно, — ответил я спокойно. — Пока стены не будут идеальными. Это моя работа.

Кулаков нагнулся и поднял кельму. Обернулся к подмастерьям:

— Василий! Архип! Берите ломы, разбирайте южную стену! Три верхних ряда!

Подмастерья неохотно двинулись выполнять приказ. Кулаков стоял, глядя на меня исподлобья.

Я выдержал его взгляд, потом отвернулся. Прошел к другой стене, продолжил проверку.

Через полчаса три ряда лежали грудой битого кирпича рядом с фундаментом. Кулаков молча начал класть заново, проверяя каждый кирпич отвесом.

Я наблюдал. Теперь он работал аккуратнее и точнее. Злился, но делал правильно.

К обеду южная стена догнала остальные по высоте. Вертикальность стала идеальная.

Я проверил ватерпасом. Пузырек держался точно по центру.