Моя лошадка так и стояла, привязанная к забору, дремала, опустив голову, изредка помахивая хвостом. Какая молодец, ни разу не заржала, надо будет угостить ее лучшим овсом, когда вернемся в город. Я отвязал поводья и взобрался в седло.
Проехал немного по еще сумрачной перед рассветом дороге через поле. Обернулся на прощание, привстал на стременах, посмотрел поверх забора. В одном из окон флигеля, как раз, где спальня, мелькнула белая фигура. Лиза стояла там, глядя мне вслед.
Я пустил лошадку легкой рысью. Копыта стучали по утоптанной дороге. Я уезжал от усадьбы, но память о проведенной ночи, о горячих поцелуях девушки, о ее словах любви осталась со мной, жгла сильнее любого огня.
Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Рассвет новой жизни или все опять пойдет по тому же непонятному кругу, как было до этого?
Лошадка шла ровной рысью по утренней дороге. Я не стал рисковать и так и поехал по проселочной дороге в город. Так будет длиннее чем через лес, зато надежнее, мне некуда торопиться.
Солнце едва выглянуло над горизонтом, робко и стеснительно, превращая серое небо в золотистое полотно. Воздух холодный и чистый, ночная роса еще не высохла на траве вдоль обочины. В голове крутились мысли о прошедшей ночи.
Ее лицо, ее губы, ее тело, все это стояло перед глазами. Запах лаванды и розового масла, который исходил от ее кожи. Тепло ее рук. Слова, которые она говорила, о любви, о будущем, о том, что ей наплевать на общество и условности.
Я понимал, что влип по уши. Связь с дочерью князя Долгорукова могла обернуться большими неприятностями, но я уже не мог остановиться. Да и не хотел.
Дорога шла через поля, где крестьяне уже начинали работу. Женщины с серпами шли полосой по ржи, мужики вязали снопы. Проехал мимо небольшой деревеньки: с десяток изб по обе стороны дороги, покосившийся забор, собака залаяла на меня и побежала следом, но вскоре отстала.
Въехал в Тулу через Киевскую заставу. Город уже проснулся, на улицах толпился народ, торговки продавали пироги и калачи, извозчики стояли у трактиров в ожидании седоков. Проехал мимо Успенского собора, колокола звонили к ранней обедне. Добрался до своего дома на Заречной улице около семи часов утра.
Спешился у ворот, привязал лошадку к столбу. Животное устало, всю ночь стояло у усадьбы Оболенского, потом два часа обратной дороги. Надо отвести ее на конюшню, на соседнем дворе, дать овса и воды.
Но сначала нужно привести себя в порядок. Я открыл калитку, прошел через маленький дворик, там росла одинокая яблоня и стояла поленница дров под навесом. Поднялся на крыльцо по слегка прогнившим деревянным ступеням, надо бы их заменить. Отпер дверь и вошел в дом.