Входные двери тихо скрипнули, и я одним плавным движением оказался за дверным косяком зала. Чуть склонив голову набок, я бросил быстрый взгляд в коридор и увидел чернокожего паренька, который аккуратно заходил в мой дом... Ну или точнее в дом Рика. Надо будет перестать разделять нас... Стать едиными... Бррр... Сука... От этой мысли меня моментально бросило в дрожь, но не время для хандры. Парень тем временем чуть глубже зашёл в дом, а после дверь скрипнула ещё раз, и на пороге появился чернокожий мужчина лет сорока, с коротким ёжиком волос и одетый в зелёную клетчатую рубашку. Его лицо давно не знало станка, как и моё, впрочем.

— Пап, всё тихо, — произнёс паренёк, одетый в красную рубаху.

Кто эти люди, я не знаю, и память Рика по этому поводу молчит. Но факт остаётся фактом — это были живые люди, только вот когда заходят в твой дом с лопатой... Твою мать, у мужика ещё пистолет в руках, дело дрянь.

Стараясь максимально тихо согнуться, я подобрал с пола кухонный нож, которым разбирал телевизор. Половица едва заметно скрипнула, и я скривился, но всё же подобрал нож и вернулся на свою позицию.

— Кто здесь? — испуганно произнёс мужчина.

Ага, так я и ответил человеку, который зашёл ко мне в дом с пистолетом. В итоге мужчина пошёл в сторону кухни, а парень двинулся ко мне. Вообще это крайне глупая идея вот так вот разделяться в незнакомом месте. Видно, они уже не первый дом так обыскивают и сильно расслабились.

Как только парень зашёл в комнату, я тут же схватил его за лопату и резко выкручиваю её из рук. Она падает на пол, а самого паренька я тут же хватаю за шею и прижимаю к себе.

— Папа! — испуганно крикнул паренёк.

А его предполагаемый отец не заставил себя ждать, тут же появившись в коридоре и наведя на меня пистолет.

Я крепко прижал к себе паренька, держа его за шею локтем, и приставил нож к его лицу. Было неизвестно, кто эти люди, и я боялся, что они могут оказаться опасными юнитологами-психопатами, с которыми мне уже доводилось встречаться. Если бы мужчина решил стрелять в меня через парня, то, вероятно, он был бы именно таким. Однако, к моему большому облегчению, он не стал стрелять.

— Отпусти его! — произнес он дрожащим голосом, держа пистолет, который заметно дрожал в его руке. — Отпусти его, иначе я прострелю тебе голову.

— Брось пистолет и отойди от него, и я отпущу паренька, — ответил я.

— Нет! — возразил он, проявляя упрямство или, возможно, глупость. — Сейчас же отпусти моего сына.

По тому, как сильно дрожал пистолет в его руке, было легко понять, что ему страшно. Я опасался, как бы он не спустил курок от страха.