— Как он? — с тревогой в голосе спрашивает Теодор.

— Как папа? — почти одновременно задаёт вопрос Дуэйн.

— Он стабилен. Я извлёк пулю, обработал рану и зашил её. Я, конечно, не хирург, но рана не слишком опасная. Единственное, что он потерял много крови и сейчас без сознания. Если бы вы задержались ещё немного, я бы не смог помочь.

Двери номера вновь открываются, и из них выходят Марк, рука которого полностью забинтована, и Катя, жена Кенни.

— Так что, Марк, в ближайшее время не двигай рукой, вечером надо будет сделать ещё перевязку.

— Спасибо, Катя.

Катя — уже взрослая женщина чуть за сорок, с блондинистыми волосами до плеч и яркими голубыми глазами, которые с добротой смотрят на окружающих. Хотя под глазами виднеются чёрные круги от недосыпа, её фигура создаёт образ доброй тётушки, всегда готовой помочь советом. Многие из живущих здесь никогда не слышали от неё плохого слова. Она была крайне доброй и миролюбивой, часто останавливая своего мужа от конфликтов, который по своей натуре был холериком.

Марк, поправив свои очки здоровой рукой, обращается к окружающим:

— Мне жаль, что так получилось с вашим другом.

— Ага, спасибо, — кивает ему Теодор. — Ты главное сам тоже приходи в норму.

— Постараюсь, — с улыбкой отвечает Марк, а затем, посмотрев на Дуэйна, опускается на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Не переживай, парень, твой отец сильный человек, я уверен, что такая рана не будет проблемой, просто ему нужен отдых.

— Спасибо, мистер.

После этого Марк поднимается, кивает всем остальным и отправляется вглубь лагеря.

В соседней комнате открывается дверь, и оттуда выходят дети — Клементина и Дак. Они подходят к Дуэйну и протягивают ему руку.

— Пойдём с нами, — говорит девочка.

Но Дуэйн качает головой.

— Нет, я подожду, пока проснётся отец...

— Иди, парень, — мягко толкает его в плечо Теодор. — Стоя возле двери, ты не поможешь отцу, а он расстроится, если ты будешь грустить.

— Дядя прав, — кивает в своей беззаботной манере лопоухий Дак. — Пойдём порисуем, а когда твой папа проснётся, ты ему рисунок подаришь.

Дуэйн смотрит на Теодора, и тот кивает.

— Хорошо, идём... — неохотно произносит он, а затем идёт вместе с остальными детьми.

Повисает молчание. Теодор и Эдвин наблюдают за лагерем выживших. Катя, постояв с ними немного, возвращается в импровизированную палату.

— Что-то Айзека долго нет... — тихо произносит Эдвин. — Мне интересно, с ним всё в порядке?

— Ну, это же Айзек, я уверен, что с ним всё в порядке. Вряд ли ходячие станут для него проблемой, скорее он просто попытается увезти их подальше.