— Что же тогда рассказываешь?

— Потому что я — христианин. Патер Ольмедо объяснял мне… Это не боги — демоны! Кровавые демоны… Я знал и без него — когда был голод, жрецы принесли в жертву всех моих детей… маленьких… одного за другим. Поэтому я ненавижу жрецов. Всех.

— И ты покажешь храм?

— Да, господин. Как только ты скажешь. Мы ведь возьмем с собой воинов, правда? О, жрецам не придутся по нраву грохот и молнии — пули!

Индеец радостно рассмеялся, и Куатемок некстати подумал, что не только «голубые» жрецы отличаются злопамятностью и мстительностью. Ишь, привыкли полагаться на страх! Как бы посеявшие ветер не пожали бурю.

Патер Ольмедо тоже вызвался идти «супротив пакостных и поганых жрецов», узнав от Алонсо и Диаса суть дела.

— Мне, конечно, приятно, что вы, дон Карлос, настроены столь резко против поганых капищ и их служителей, но… — Священник прищурился. — Все же скажите, какое вам до всего этого дело?

— До «голубых» жрецов, патер? — Куатемок ухмыльнулся, поправив тяжелую шпагу, грозно висевшую на боку. Эта вещица постепенно становилась в его руках страшным оружием — не зря тренировался и с Берналем Диасом, и с Альварадо — Солнышком. — Жрецы Голубого Тескатлипоки — мои старые враги, — хмуро пояснил принц.

— Голубого Тес… Тек… Господи, даже и не повторить — ну и демон! — Патер Ольмедо с усмешкой покачал головой и тут же спросил: — Хватит ли нам солдат, друг мой?

— А сколько вы взяли?

— Дюжину.

— Ну, тогда — вполне. — Куатемок потер руки. — Не думаю, чтобы у жрецов было слишком уж много помощников-слуг — ведь они все же, насколько я знаю, не местные.

— Клянусь святым Иаковом, один испанец стоит двадцати дикарей! — положив руку на эфес шпаги, гордо заявил Берналь Диас — и это вовсе не являлось пустой похвальбой, в действительности так оно и было.

Ведомые Алонсо, они миновали городские ворота и вышли на широкую дорогу, исполинской змеей извивавшуюся меж горных отрогов и скал. В синем утреннем небе, отражаясь в кирасах и шлемах солдат, ярко сверкало солнце. По пути частенько встречались нарядные, идущие в город люди — они пели песни, шутили, громко смеялись.

— Что сегодня за праздник? — удивленно поинтересовался святой отец. — Верно, день какого-нибудь гнусного демона?

Шагавший рядом со священником Куатемок расхохотался:

— В точку попали, падре! Именно так — сегодня начался двенадцатый месяц местного индейского года, праздник, который называется «Появление богов»! Сей день посвящен Тескатлипоке… к храму которого мы как раз сейчас и идем.

— О, как мы угадали! — Патер Ольмедо поудобнее перехватил алебарду, которой управлялся настолько ловко, что мог бы дать фору любому наемнику. — Жаль, взяли мало ружей, боюсь, четырех наших аркебуз окажется недостаточно — вдруг да соберется толпа?