Несауа только хмыкнул:
— А кому нравятся?
Погибшего парня похоронили в земле, забросав могилу камнями, хотя многие тлашкаланцы предпочитали сжигать своих покойников, но в родном селении Каушколаушки так не поступали, а потому все приличия были соблюдены — и это было куда важнее, нежели отомстить убийце. Отомстить можно и после, главное — отыскать кому.
— Отыщем, — в один голос заверили Тесомок с Кауштлаком. — Разреши заглянуть по пути на маисовое поле, господин? Предупредим своих… Они скажут охотникам. От наших охотников еще никто не уходил!
— Да будет так, — с грустью махнул рукой принц. — Все-таки жаль погибшего… Это был хороший воин.
— Он и умер как воин, — улыбнулся Несауа. — Чего жалеть? Нам всем бы такую смерть, верно, парни⁈
Парни — все пятеро — разом кивнули. Шестым был Несауа, седьмой лежал сейчас под камнями в могиле.
Славная смерть. Смерть от ножа. От раны. Славная. И — странная. Кто же это мог быть? Разбойники ли?
— Может, и они, — подумав, согласился Некок. — Очень даже запросто.
— Но здесь же безлюдье! А не за нашим ли караваном они следят?
— Не думаю. — Купец покачал головой, и с ним тотчас же согласился и подошедший староста караванщиков Иштлак. — Здесь просто не может быть никаких крупных шаек — не прокормиться. Тотонаки тоже не забредают так далеко. Да, они враги нам, ацтекам, но и тлашкаланцам тоже. Так что вряд ли это тотонаки, скорее просто какие-нибудь беглецы, желающие поживиться. Как вороны — схватить и поскорей убежать. Этот парень, твой слуга, просто случайно увидел их… за что и поплатился. Увы! Одно радует — умер он славно.
Куатемок усмехнулся:
— Вот уж это — да. И все же, я полагаю, нам всем следует быть куда более осторожными. Этак, по одному, они могут перебить всех.
Оба купца засмеялись:
— Ну уж это — вряд ли!
Хорошие попались попутчики Куатемоку. Веселые. А и правда — чего грустить-то? Шли хорошо, быстро, уже завтра к вечеру должна была показаться Халапа, а оттуда до Семпоалы — рукой подать. А Семпоала — это уже совсем рядом от белых. От белых богов? Посланцев Кецалькоатля, вернувшихся отомстить за своего изгнанного когда-то бога? А не сам ли Кецалькоатль с ними?
Пугая потихоньку отбивавшийся от кровавых обрядов народ, именно так и говорили жрецы. Сволочи — и это еще мягко сказано!
В шестнадцать лет он был уже взрослым мужчиной, и совсем не из мягкосердечных людей…
Конкистадоры оказались такими, какими их Куатемок и представлял: бородатые, грязные, в смешных узких панталонах с широкими разрезными буфами и потертых камзолах. На болотистом берегу, словно нельзя было найти более подходящее место, испанцы — точнее, работавшие на них индейцы, присланные местным касиком, — строили крепость, закладывая основу города, который назвали Вилья-Рика-де-ла-Вера-Крус — «Богатый город Истинного Креста».